Черная кошка

Всем приходилось просыпаться и, Миша, тихо матерясь и соглашаясь во всем с супружницей, тоже начинал подумывать, что та, наверное, права. Ну нельзя же так, право, будоражить всех посреди ночи! Галя же, не находя кошака, бросалась, как лохматая ведьма после укуса ядовитой змеи на Мишаню, на которого и выливала ведро словесных помоев, предназначавшихся черной бестии. Миша сначала терпел, молчал, накрывшись подушкой, потом стал огрызаться, а после и вовсе сваливал всю вину на жену. А неча ходить по ночам в сортир! А ты? Ты что же, не ходишь?! – орала Галя, похожая на кикимору с петухом на голове и саване-ночнушке.

Хожу! Так на меня никто не нападает! Значит, ты во всем и виновата! Нечего было с ней ругаться! Это я-то виновата? Так что, прикажешь мне ее в черную мохнатую задницу целовать, что ли? Я в своей квартире и делаю, что хочу! В своей? Вообще-то, в моей… Что начиналось после этих слов, лучше, наверное, не пересказывать. Каждый из нас приблизительно представляет как эти фразы, так и их последствия. Хуже стало, когда к этому кошмару присоединились дети. Катерина оправдывала и отца, и Чернушку, а Женя с мамой отстаивали свою точку зрения, призывая в помощники даже нелитературную лексику. И, если бы это было только по ночам! Черная Моль мстила, где только могла, и насколько хватало ее кошачьей фантазии. Хотя, иной раз казалось, что фантазия у нее покруче, чем у самого извращенного садиста. Самым безобидным было – нассать в тапки, а еще эффективнее, навалить в туфли или ботинки перед работой. Скандал возникал жуткий. Все пытались найти злодейку, но тщетно. Она умудрялась прятаться так, что обнаружить ее было просто невозможно, просто исчезала, и это вызывало неподдельную Галкину досаду, рыскающую злыдню по углам квартиры со шваброй наперевес. Хуже было, когда, в отсутствие хозяев, Чертовка чувствовала себя полной хозяйкой квартиры и, если дверь в кухню оставалась незапертой, тогда держись! Все, что находилось на столе, было, либо съедено, либо, понадкусано, либо просто сметено на пол. Эта дьяволица умудрялась даже залезть в мусорное ведро, закрытое в шкафу, перевернуть его посередине кухни и с удовольствием поковыряться в горе мусора. Однажды, она умудрилась вытащить из шкафа двухлитровую пластовую бутыль подсолнечного масла, откусить ей горлышко и вылить его на пол, перемешав с мукой, добытой из соседнего шкафа. Не оставались без внимания и шнурки, и обувь, и провода. Все было съедено или разорвано в клочья.