Дезертир

Материя, расступившаяся перед подобным мастодонтом, ещё какое-то время посопротивлялась, пытаясь протуберанцами разорванного пространства ухватить его за задницу и силком затолкать обратно в другое измерение, но вскоре сдалась, поняв всю тщетность усилий, а уже через несколько секунд, с точно такими же звуками по его бокам, выплыли в реальную Вселенную его неразлучные друзья – корабли сопровождения. Боевая флотилия, словно стая косаток, выплывала в мир, где всё знакомо, всё на своих местах и не таит в себе непредвиденных сюрпризов.

Вспыхнули опознавательные баннеры боевых соединений. Расцвели иллюминацией праздничных огней контуры кораблей, а перед носом основного флагмана, мигнув несколько раз, засияло голографическое изображение с портретом последнего президента Совета Федерации Содружества Разумных Миров.

Его ушастая физиономия радостно взирала на приближавшуюся из черноты космического пространства планету, неся в себе мир и благоденствие осчастливленному его появлением арианскому народу.

Корабли перестроились в парадный строй.

Но уже после первого десятка минут что-то у них пошло не так. Кто-то что-то напутал, вероятно, допустив небольшую погрешность в координатах точки выхода, или, быть может, по какой-то другой причине: «Со стороны всё выглядело незначительно», если не считать того, что портрет президента дрогнул, немного исказился, а выражение его лица приобрело довольно-таки злобный вид, тем самым перепугав до чёртиков всё население приближавшейся планеты.

Доселе чёткий строй несколько смешался, но надо отдать должное опыту пилотов: они быстро восстановили былой порядок и дружной стайкой проследовали дальше – в надежде, что никто из начальства не заметит допущенной ими ошибки.

Кого-то за это непременно расстреляют.

Стив Хопкинс понял, что что-то пошло не так, по тому, как от него по столу попыталась убежать чашка с кофе. Мирок, в котором он сейчас находился, накренился примерно градусов на тридцать. Силы тяготения поменяли полярность, и ему пришлось одной рукой ухватиться за первую попавшуюся опору, а другой – придерживать злополучную чашку. Убирать после себя всё равно пришлось бы ему. А то, что он мастер-сержант, никаких привилегий в себе не несло.