Касторка

Ты когда-нибудь видел галечную россыпь на морском берегу?

– Понятно… Значит, эти ублюдки не вели съемку?

– К сожалению, нет. – Шеф тяжело вздохнул. – Мы начали розыск.

– Приблизительно в это же время какой-то неопознанный вандал надругался над моей «жар-птицей» на парковке возле кафе «У Большого Взрыва», – помедлив, сообщил Ольгерт.

– Чёрт подери! – рявкнул Шеф, но тут же понизил тон: – Всё это весьма интересно и, вероятно, стоит в едином ряду событий. Но ты уже на задании. Не отвлекайся и начинай делать своё дело.

Васильев понял. Абсолютный Сертификат – нечто вроде абсолютной лицензии на убийство. Он дает право завалить кого угодно, хоть заместителя самого Смершева, не говоря уже о прочих мелких сошках с погонами и без.

– Привет Колобову! – бодро прокукарекал в амбушюр Исполнитель, хотя дело двигалось явно не к рассвету.

– Хорошо, фигляр, хорошо. Ни пуха тебе ни пера!

– К чёрту!

Эдуард, всё это время тихонько сидевший в напряжённой позе, поднялся и отобрал у Ольгерта трубку.

– Ты знаешь? – спросил его Ольгерт.

– Знаю, бродяга.

* * *

Приведя себя в божеский вид и попрощавшись с Лаврентьевым, Ольгерт вознёсся из инфернальных глубин брэйн-бункера на поверхность земли. Перекусил в столовой МО и направился к своей «жар-птице». Как и два дня назад, собирался дождичек.

– Принимай свою красавицу! – вместо приветствия сказал молодой, весь как на шарнирах, техник. – Тачка в полном порядке. Нам и возиться-то с ней почти не пришлось. Царапина не в счёт.

Васильев от души поблагодарил парнягу, который напоследок поинтересовался с лукавой улыбкой:

– Куда направляешься?

– Да здесь, недалеко, – сделав неопределённый жест, отвечал Ольгерт. – Мужика одного бить.

– Ну, тогда до скорого! – подмигнул техник.

– Увидимся, аллигатор!

Ольгерт забрался в машину, устроился в «анатомическом» кресле и, произнеся традиционное «Вперёд – и выше!», рванул с места в карьер. Как всегда в момент выхода на задание, им овладело чувство легкой тревоги. Под ненавязчивый аккомпанемент форсированного движка он принялся тихонько напевать старую песенку, незатейливую и наивную, которая заменяла величественную прощальную симфонию:

Солнце – к закату,

Барометр – к дождю.