Касторка

Васильев оставил самокат у вмурованной в подобие бетонного ДОТа массивной двери и спустился метров на тридцать ниже уровня земли в хозяйство Эдуарда Лаврентьева. Набирая комбинации на шифр-замках и нажимая кнопки оповещения, он добрался до совмещённой с раздевалкой приёмной, куда уже выпархивал Лаврентьев.

– Шилды-шивалды, дипломированный белохалатный коновал!

– Шилды-шивалды, инвалид труподельного труда! – привычно парировал Эдуард. – Снимай куртку и обувь, надевай наши тапочки и пошли!

– Помню ваши гнусные порядки, изверг! Я в твоём душном склепе не первый раз.

Васильев сбросил куртку, вбил ноги в тапочки и, миновав несколько тамбуров, вступил в просторное помещение, куда выходило множество дверей. Здесь был шершавый, нескользкий пол и минимум мебели, если таковой можно назвать пару кресел и стоящий посередине массажный центр. Тонко пела вентилиция, с потолка лился ровный успокаивающий свет. Было очень тепло.

– После визита к Колобову мои мозговые извилины закрутились в обратном направлении, – шутливо посетовал Ольгерт.

– Не бойся, бродяга, не коротнёт, – сверкнул очками в золочёной оправе Лаврентьев и указал на одну из дверей: – Топай в ванную!

– А цирюльник где? – с деланным равнодушием поинтересовался Ольгерт.

– Ха-ха, – потешаясь, хохотнул Эдуард. – Не так мандражируешь перед «дуршлагом», как боишься, что тебе обреют твой давно не мытый волосатый череп?.. Когда ты в последний раз осквернил эти стерильные стены своим хамоватым присутствием?

– Примерно год назад.

Лаврентьев самодовольно ухмыльнулся.

– Уже полгода обходимся без парикмахера. Аппаратура новая, поэтому твой полупустой калганчик обривать не нужно. Да я тебя, пуделёк нестриженный, и сам могу наголо обрить, если что!

– Ну ты и садист!

– Ты тоже в издевательствах далеко не девственник. Клизму сам сделаешь или лаборантку звать?

– Попробую справиться сам. А вот спинеус мне потереть пришли девицу.

– Перебьёшься. Советую купить электроспинотёр. Видел вчера в магазине. Машина – зверь. И цена не кусается – всего четыре тысячи шестьсот рублей. Правда, это без мочалки.

Эдуард исчез в «операционной», а Ольгерт заперся в большой ванной комнате, где имелся также унитаз. Здесь было приготовлено свежее белье его размера и роста, стопка полотенец и прочие туалетные принадлежности.