Уродка: блуждая в потёмках истин

– Но ведь, одновременно с этим, я уничтожила и всё оружие древних, которым вы так мечтали завладеть, – медленно произнесла я. – Мечтали ведь, разве не так?

– Было такое! – почти весело согласился со мной сенатор. – Впрочем, ну его, это оружие! Без него, как-то спокойнее…

– Вот именно! – сказала я. – Так что, уничтожив крысиную верхушку и избавив тем самым ваши посёлки от нависшей над ними опасности, теперь именно я представляю для вашей власти самую серьёзную угрозу! Я это к тому, что вряд ли вы, господин сенатор, слишком уж рады видеть меня живой, а тем более, невредимой.

Наверное, куда сильнее обрадовало бы вас известие о моей внезапной кончине, и вы ведь по-прежнему будете стараться всячески её ускорить, хотя бы и с помощью крыс.

Сенатор ответил не сразу. Некоторое время он лишь молча вглядывался в чёрное лицевое стекло скафандра, словно пытаясь хоть что-либо сквозь него рассмотреть.

– А не могла бы ты убрать с лица это чёртово стёклышко, – неожиданно попросил он.

 – А то ты меня видишь, а я тебя нет! Несправедливо как-то…

Я ничего на это не ответила, и тогда сенатор неожиданно добавил:

– Знаешь, как хочется взглянуть на твоё лицо, особенно после всех тех слухов, которые ходят в резервациях…

– Слухов? – притворно удивилась я. – И что же это за слухи?

– Ну… – сенатор как-то неопределённо пожал плечами. – Разные. К примеру, о неземной красоте рыжеволосой девы-освободительницы!

– Ну, что вы, господин сенатор! – не без сарказма возразила я.

 – Какая красота может быть у презренной уродки?!

– Не скажи! – сенатор задумчиво покрутил головой. – Вот Лика, на мой взгляд, очень даже хороша собой! Кстати, она тебя частенько вспоминает!

Самым удивительным было то, что сообщение это ни капельки меня не взволновало. Должно было, кажется, хоть что-то шевельнуть в душе, тем более, что Лика – это частичка той, прежней моей жизни. Единственная, кстати, оставшаяся в живых частичка…

Но, наверное, душа моя выгорела дотла за эти последние несколько месяцев…

– Ты её вспоминаешь?

– Нет! – ответила я вполне искренне.

 – Ни разу за всё это время не вспомнила. Не до того как-то мне было.

– Понимаю, – почти сочувственно произнёс сенатор. – Так как насчёт убрать стёклышко?

По обе стороны от сенатора в сплошной кирпичной стене виднелись небольшие округлые отверстия. Возможно, для вентиляции, но очень уж они подходили для прицельных выстрелов из арбалетов.