Вращая колесо Сансары

– Вы правы, Михаил Андреевич. Что ж, я отвечу… Список выступающих, Егор Дмитриевич, составлялся с учётом пожеланий советских граждан. Комиссия ориентировалась на письма, приходящие на радио и телевидение, а также к нам, в Министерство культуры СССР.

– То есть вы хотите сказать, что «Апогей» и Адель, собирающие полные залы, видеть среди участников фестиваля никто не захотел? – поинтересовался я. – И даже всемирно известную группу The Beatles, которая, как я упоминал в своём письме на ваш адрес, готова была приехать в Советский Союз?

– Да, на Битлов я бы посмотрел… – негромко, но отчётливо протянул Магомаев.

 – А уж стоять с ними на одной сцене… Эх, мечты, мечты…

– Слышал я об этом коллективе, они там, на Западе, вроде как целые стадионы собирают и перед сильными мира сего выступают, – снова вклинился Суслов. – Но каков их репертуар?

– Нормальный репертуар, Михаил Андреевич, и о любви поют, и о социальном неравенстве, и о перекосах буржуазного мира. А их лидер Джон Леннон мне в открытую признавался в своих симпатиях к СССР.

И после того, как я наобещал им выступление в Союзе, такое вот отношение к симпатизирующим нам музыкантам…

А я ведь, действительно, можно сказать, наобещал. Буквально перед получением списка выступающих мы созвонились с Джоном, я и обмолвился, что фестиваль в Союзе обретает реальные очертания. Тот же заявил, мол, что они в последние месяцы немного отошли от концертной деятельности, пресытившись гастролями, и засели в студии на Эбби-Роуд. Так что их график не сильно пострадал бы, выползи они из своей норы на пару-тройку дней в СССР.

Опять же, впечатления, кто ещё из западных музыкантов первой величины выступал на советской сцене? Прорыв железного занавеса, как говорили в годы моей молодости, хотя сейчас занавес, пожалуй, был не такой уж и железный.

– Екатерина Алексеевна, вы-то что скажете? – обернулся к соседке Суслов.

Та выглядела немного растерянной, видно, не ожидала от меня такой эскапады.

– У нас всё согласовано, времени до фестиваля остаётся всего неделя, и что-то менять, я уверена, нецелесообразно, – проблеяла она, умудряясь при этом жечь меня холодным огнём своих глаз.

Но я держался, не показывая, что мне очень даже сейчас не по себе.

– Можно я скажу? – привстал Утёсов. – Только я с места.

– Да, конечно, Леонид Осипович, – благосклонно разрешил Суслов.

– По мне, так этот молодой человек говорит всё верно. Я тоже в курсе, что билеты расходятся ни шатко ни валко.