Меняя историю

А тогда, поблагодарив господина посла, не отказался выпить с ним по бокалу шампанского, обменявшись дежурными любезностями.

Приятно, чёрт побери, когда твой труд, хотя и ворованный, отмечают такими премиями!

На следующий день я созвонился с Тарковским. Мне не терпелось узнать, что там с картиной, которую вроде уже смонтировали, и когда планируется предпремьерный показ для руководителей Госкино и «Мосфильма». Пришлось обзвонить всю киностудию, прежде чем я нашёл режиссера на монтаже. Выяснилось, что возникла проблема с хронометражем, который составил почти четыре часа.

Кураторы проекта потребовали сократить хронометраж хоты бы до ста семидесяти минут, чтобы его можно было пустить в кинопрокат, а не показывать сериями бесплатно по ТВ. Ведь репортаж со съёмочной площадки уже проходил в «Кинопанораме», в павильон «Мосфильма» приезжал сам Рязанов с оператором.

– Одним словом, мы сейчас с монтажёрами сидим и думаем, что бы ещё вырезать без ущерба для качества картины, – подытожил Тарковский.

– Андрей Арсеньевич, я вас умоляю, не режьте только сцены спецэффектов!

– Я знал, что вы об этом попросите, потому и стараемся особо не трогать эти кадры.

Тем более что на их съёмку были затрачены большие силы и деньги. Не обещаю, что всё сохраним, но будем стараться по возможности оставить сцены технического плана, особенно сцены невесомости.

– Спасибо! И от меня, и от Клушанцева, который в этот фильм вложил всю душу. Когда примерно предпоказ планируется?

– До конца недели с монтажом надеюсь закончить, затем озвучка и сведение.

В конце августа – начале сентября, если всё будет нормально, представим фильм комиссии.

А у меня тем временем приближалась дата отъезда в белорусский санаторий «Летцы». Регулярно названивая помощнику Машерова, выяснил, что первый секретарь на отдых отправится 7 августа. А ещё через пару дней ждут и меня, номер на моё имя уже забронирован.

– Сейчас занимаемся вопросом покупки для вас билетов на поезд из Москвы до Витебска…

– Нет-нет, я сам доберусь, на машине, не беспокойтесь.

С каждым днём, приближавшим меня к откровенному разговору с Машеровым, я волновался всё больше. Пытаясь как-то отвлечься, сосредоточился на перепечатывании Акунина. Закончив «Турецкий гамбит», сразу же приступил к «Левиафану». Блин, когда уже изобретут компьютер?! Надоел уже этот треск от каретки и постоянная заправка листов…

Хорошо ещё, что удалось без особых проблем установить в моём рабочем кабинете второй телефонный аппарат.