Гуттаперчевый клоун

Потом торопливо (почти бегом) продефилировала по длинному коридору и, остановившись на некоторое время перед нужной дверью (дабы перевести дух), осторожненько в эту дверь постучала. И лишь после этого отворила дверь и с тяжёлым сердцем вошла в класс.

Увидев возле классной доски Анжелу Митрофановну, Лёля сразу же повеселела. Почему-то первым уроком была математика, хоть по расписанию на понедельник она должна была самой последней стоять.

– Можно? – тихо проговорила Лёля, аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Кушнер? – удивлённо проговорила Анжела Митрофановна. – Ты почему опоздала?

Это был вопрос ради вопроса, и может, потому Лёля на него так и не ответила. Она лишь пожала плечами и виновато потупилась.

– Ну что ж, садись, ежели пришла!

Облегчённо вздохнув, Лёля быстренько направилась к своему месту.

И тут только заметила, что на соседнем месте сидит Иришка, которая ещё более месяца должна находиться в своём то ли санатории, то ли профилактории.

Но, окинув мгновенным взглядом класс, Лёля так нигде и не смогла заметить подруги.

– Приветик! – прошептала Иришка, когда Лёля, усевшись, принялась поочерёдно извлекать из рюкзачка учебник, дневник, тетрадь, пенал… – Чего опоздала? Проспала?

– А ты почему так скоро назад вернулась? – прошептала ответно Лёля. – Или, может, сбежала?

– Откуда сбежала? – не поняла Иришка вопроса.

– Из санатория своего.

– Из какого санатория?

– А ну, тише! – повысила голос Анжела Митрофановна.

Какое-то время и Лёля, и Иришка, сидели молча, добросовестно занося в тетради подробные объяснения учительницы. Потом Лёля не выдержала.

– Ну хватит тебе уже шлангом прикидываться! – прошептала она, почти умоляюще глядя на Иришку. – Тебя же тут целых три недели не было!

– Как это, не было?! – даже обиделась Иришка.

– С Марьянкой ходила, – растерянно проговорила Лёля и вновь осмотрела помещение в тщетных поисках подруги.

– Это с какой такой Марьянкой? – с недоумением и даже с явственно различимыми нотками ревности в голосе поинтересовалась Иришка. – Что это ещё за Марьянка у тебя вдруг объявилась?

– Наша Марьянка! – уже с трудом сдерживаясь, прошептала Лёля. – Васильева.