Боярин Волк. Живи, брате!

И уж чего никак не ожидал увидеть Женька, так это почти полное отсутствие свободных мест.

– Евгений Петрович, – окликнула его миловидная девушка, – ваше место вот здесь и всегда будет тут, покуда вы гостите у нас, – указала она на столик у стены. – Если вас это место не устраивает по любой причине, я подберу вам другое, поближе или подальше.

– Нет-нет, спасибо, – улыбнулся девушке Женька, – я не капризен и покладист, к тому же не люблю рассусоливать. Как говорится, пришли грабить – так грабьте, нечего рожи корчить.

Девушка улыбнулась в ответ и кивнула.

– Присаживайтесь, вот меню, выбирайте не спеша, как будете готовы, поднимите руку, – девушка ещё раз улыбнулась, кивнула и отошла.

– Приятного аппетита, – Женька склонил голову, приветствуя сидящих за столом. – Евгений, – представился он.

– Николай, – ответил парень слева.

– Александра, – представилась девушка напротив.

– Лариса, – улыбнулась девушка справа.

Женька взял меню.

«Да-а», – протянул он про себя и поднял брови.

Выбору блюд позавидовал бы иной столичный ресторан.

В самом низу, крупнее, чем всё прочее, было отпечатано: «Принимаем индивидуальные заказы на последующие дни и вместо представленных». Женька выбрал борщ, шашлык и кисель и поднял руку. Тотчас к нему подошла девушка в белом переднике и с блокнотом в руках. Он продиктовал ей свой выбор, и она упорхнула, чтобы буквально через мгновение появиться снова с подносом в руках. Не успел Женька выйти после ужина на улицу, как снова ожил коммуникатор: «Академик Бобров ждёт вас. Белое здание справа, третий этаж».

Через три минуты Женька уже входил в кабинет академика Боброва. Академик оказался неожиданно моложав, относительно, конечно, на вид ему было слегка за пятьдесят, и тоже с полуседой бородкой.

– Здравствуйте, молодой человек, – поднялся из-за стола академик.

И у Женьки при взгляде на него мелькнула мысль, что вот такими, наверно, и были былинные богатыри Пересвет, Ослябя и Святогор. Академик вышел из-за стола и протянул Женьке руку.

– Рад знакомству, – сказал он и бережно пожал Женькину руку. – Николай Семёнович, – склонил он голову.

– Евгений Петрович, – склонил голову Женька, отметив про себя, что рука у академика не мягкая и гладкая, как можно было ожидать, а мозолистая и загрубевшая, привычная к кирке и лопате.

Впрочем, и у Женьки руки были далеко не ухоженными в смысле мягкости и гладкости.

– Присаживайтесь, Евгений Петрович, – радушно повёл рукой академик, – где вам удобнее.