Хозяйка Преисподней. Цикл «Отшельники». Том 5

Как коробка с динамитом.

– Я Барон. Цыганский Барон. Слышал обо мне? – барон уже шел вдоль стола в сторону Лютого, нисколько не смущаясь тому, что под некоторыми сидевшими на полу стали расползаться лужи с явным запахом мочи. Хотя сами запахи говорили, что есть не только моча. – Я вижу, что твое войско очень хочет сказать тебе спасибо, что ты собрал их всех в один зал, чтобы мне было сподручнее их убить одномоментно.

– Но ведь тогда и ты погибнешь, Барон, – почти спокойно ответил Лютый, медленно откидываясь на спинку стула.

– Да ну? – рассмеялся цыган. – Может быть побьемся об заклад, да я взорву эту молнию прямо щас? Вот только как ты потом мне выплатишь проигрыш?

– Барон, не надо… – прошептал один из сидевших, но замолчал под яростным взглядом Лютого.

– Надо или не надо, – это я буду решать, – ответил ему цыган. – А пока вы все молчите, я отвечу на вопрос. Я Цыганский Барон. Я не оговорился. Я сын того человека, которого помощники Лютого убили для захвата этой территории. Но они убили старика с очень длинной историей и никому неизвестными до конца умениями.

Эти умения собирались и множились нашим родом долгие тысячелетия, и если бы он захотел, то не погиб бы. Но мой любимый отец решил по-другому. Он передал свою силу мне, своему младшему сыну, и теперь я – Цыганский Барон.

Со стороны входной двери грохнули два револьверных выстрела. Цыган, слегка повернувшись, послал в ту сторону две молнии: одна на лету расплавила одну летящую пулю, а вторая впилась в лицо стрелявшего, не дав ему сделать еще выстрелы.

Цыган опять повернулся лицом к Лютому, нагнулся, поднял что-то с пола и кинул ему на стол. Вторая пуля лежала на столе смятая и деформированная, словно она угодила в железнодорожный рельс.

– Что ты хочешь? – снова тихим голосом спросил Лютый. Было не понятно, сдерживает ли он в себе ярость или боится взрыва шаровой молнии, всё еще висевшей перед его лицом, – и потому говорит тихо. Но в зале словно стало еще тише после только что прогремевших выстрелов.

– Я хочу, чтобы вы все убрались с моей – слышишь, С МОЕЙ! – земли и больше никогда сюда не возвращались. Я обещаю тебе и всем присутствующим, что не трону никого из вас, кто уходит ко мне спиной, но если он сделает даже случайную попытку повернуться лицом, то умрет. Стрелять в меня без толку. Потому свое оружие вы все медленно кладете перед собой, встаете и уходите. И не пытайтесь что-то делать у меня за спиной, – у меня там нет слепых зон. Я всё вижу и чувствую.