Встревоженные тугаи

Его начальник заставы послал в откочевку. Баи и кулаки повесили Мергена, когда узнали об этом. Так говорят люди.

– Не все. Другие говорят, повесили его белоказаки. Потом и всех знатных скрутили, чтобы скотом и лошадьми овладеть. Кому верить? Я тебе верю. Слово чести. А иные подумают, раз ты племянник Мергена, значит, заинтересованный человек. Не поверят словам, как бы убедительно они ни звучали. Нужны документы. Нужны свидетели. Объективные свидетели. Вот это и придется нам искать. Вместе искать. И не одну неделю, даже не один месяц.

– Надеваю, Игорь Сергеевич, шапку. Надеваю.

Антонов проводил директора совхоза до его машины, возвращаться же в канцелярию не стал. Обед заканчивался, солдаты выходили из столовой. Вышел и старшина Голубев.

– Ну, как, доволен обедом народ?

– Еще бы.

– Чем не доволен? Почему по пряжке не барабанишь, если все в ажуре? – улыбнулся Антонов. Он при любом случае подшучивал над привычкой старшины постукивать пальцами по пряжке ремня, если он в хорошем настроении.

– Да-а, Рублев, похоже, для нас не приобретение. В хозвзвод бы его, а не на заставу.

– А ты, Владимир Макарович, видел его глаза? Нет, наверное.

Голубев понял, почему майор заговорил о глазах: приглядись, дескать, внимательно к солдату, изучи его, после того уже давай ему такую категорическую оценку. А что тут приглядываться? Рублев, как казалось старшине, сразу виден – гусь лапчатый.

– Бездумные у него глаза.

– У нас еще будет время поговорить о Рублеве.

С первого дня, как принял Антонов заставу, пытался он убедить старшину Голубева, что нельзя делить солдат на «приобретение» для заставы и «не приобретение». Вроде бы убедил, и вот снова: «не приобретение». И это всего лишь через час после того, как молодой человек прибыл на заставу.

«Спешишь, Владимир Макарович, спешишь, – продолжал Антонов мысленный разговор с Голубевым. – Рано еще говорить, где его место, в хозвзводе или на заставе».

Думая о Рублеве, о других молодых пограничниках, с которыми придется теперь охранять границу, Антонов неторопливо шел к памятнику.

Не так давно, по инициативе комсомольцев, поставлен был обелиск над могилой неизвестного пограничника. Долгое время майору Антонову не удавалось узнать фамилию похороненного здесь солдата и причину его смерти. Когда он принимал заставу, ему толком ничего о ней не рассказали.