Рай начинается вчера

Но Боря, не унывая, весело подбадривал меня: «Не боись, Михай! Кто хочет, тот всегда найдет! Скоро «спец» по сигналке прибудет, и вроде все!»

«Спец» по сигналке мне не понравился. Это был нахальный малый со смазливым лицом и с холодным, крысиным выражением в белесых глазах.

«Знаешь, Михай! – когда я сказал о том Боре, вспыхнул он. – Мне его один серьезный человек рекомендовал! И мы с ним не свататься идем. Его дело телячье: отключить, включить сигнализацию, получить свою долю и адью, – и, посмотрев мне в глаза, серьезно добавил: – Главное, Михай, чтобы он свое дело хорошо знал».

«Спец» по сигналке по кличке Гуня дело свое знал…

Сберкассу мы взяли без особых осложнений насупившейся перед дождем ночью. Денег было конечно не так, как мы рассчитывали, но тоже очень много.

«Видать, Петро и здесь свою зарплату, успел получить! – свистящим шепотом нервно пошутил Боря, упаковывая под равнодушное тиканье ходиков тугие пачки купюр в большой рюкзак.

 – Ничего!!! Нам и этого с лихвой хватит!» – похлопал он по тугому рюкзаку, как по животу поросенка.

Выскользнув через черный ход, мы под полусонный лай собак, спотыкаясь в темноте, рванули через небольшой проулок. Преодолев его, как солдаты на марше, мы, проскочив луг, нырнули в лесок к припрятанному там автомобилю. В тоже время небо, слабо блеснув далекой молнией, хлынуло дождем.

– Вот и Бог нам помогает! – улаживая рюкзак в багажник, поднял Боря голову вверх, подставив свое лицо под холодные струи дождя.

– Сейчас главное – в грязи не забуриться, да на пост не нарваться! – усаживаясь за руль, нервно закурил Гуня.

– Не каркай! – оборвал я его.

Не ответив, он зыркнул в мою сторону и, заведя автомобиль, вырулил на дорогу.

Под проливным дождем, пропетляв по проселкам, мы вырулили на трассу и благополучно ушли.

Взяли меня ровно через месяц, как в песне: «Открылась дверь, и сонного подняли…»

Арест для любого человека – это, прежде всего, страх.

И это не только страх перед наказанием. И это не только застывшие от тоски глаза мамы. И это не только косые взгляды соседей, с нездоровым любопытством перешептывающихся у подъезда. Одна мысль о том, что тебя, еще совсем недавно свободного, сажают в клетку, способна разорвать твою душу на части, как взрыв тело.

«Самое главное в нашей «творческой» жизни – это даже не суд, а арест, – как-то сказал мне Боря.