Рай начинается вчера

Ничего не ответив ему на его правду, я молча посмотрел ему вслед. На душе вдруг стало противно, словно туда плюнули. У меня пропало всякое желание бродить по рынку, и я, сев в автомобиль, уехал.

«Крысы»… Вспоминая слова Яковлевича, пытался наполнить я себя злостью. Наполнить, чтобы сбросить некий невидимый груз с души, но не смог. У меня не было никакого зла на этого некогда искренне пытавшегося мне помочь человека. Во мне возникло странное чувство, что я в чем-то предал его, и, пытаясь внутренне оправдаться перед ним, не могу этого сделать.

Со временем это неприятное ощущение некой моей вины притупилось, но не ушло. По сути, Яковлевич был прав, но у меня была своя жизнь, и я ничего не мог изменить в ней. И эта моя жизнь преподносила мне все новые и новые заботы. И чем серьезней они были, тем будничней появлялись. Без барабанного боя и фанфар.

– 13 -

Однажды осенью

Однажды, в самом начале осени, нежданно и негаданно для меня пришел ко мне мой старинный приятель и бывший подельник Боря Сухой.

Не виделись мы с ним долгие годы, но встретились просто и тепло, как могут встречаться лишь близкие некогда люди.

В саду под яблоней накрыли стол, и когда тетя Паша поставила на него сковороду с дымящейся картошкой, Боря, вопрошающе взглянув на нее, достал из сумки бутылку водки:

– Ругаться не будешь, хозяюшка? А то как-то…

– А шо вас ругать! – скривила тетя Паша губы. – Вы шо, мине послухаете? У мужиков, как у трактора без соляры, без утэтой заразы, – протерла она фартуком бутылку, – языки не заводются.

– Тетя Паша, – шутливо погладил я ее по руке, – у нас самый главный генерал в борьбе с «зеленым змием»! Так сказать, «Министр обороны»! И надо как-то попробовать уговорить нашего «министра», – подмигнул я Боре, – обменять твою «казенную заразу» на ее министерскую фирменную марку «Змей Горыныч». Лучшего ты, Боря, не пробовал!

– О-о-ой! – улыбнувшись, покачала головой тетя Паша и кивнула Боре: – Он усегда со всеми такой языкастый или тока с теткою?!!

– Частично! – улыбнулся Боря.

– Час-тич-но! Эх, мужики-мужики!

Тетя Паша вновь покачала головой и, сходив в дом, принесла бутылку с самогоном темно-коричневого цвета.

– Усе! Больш не дам! – поставив ее на стол, строго сказала она. – И не просите! У ем и так шейсят градусов!.. На кедровых шишках стоял! Чистый каняк! А то я вас, мужиков, знаю!.. Вам усе мало!

И пошла в дом, тихо бурча: «Эх, бобыли, бобыли…»

Оставшись одни, мы, выпив за встречу, постепенно разговорились.