Чернокнижник

Резкость тут же наладилась, и я узнал стоящего у водительской дверцы соседа по поселку, проживающего с женой и тремя детьми в двухэтажном кирпичном коттедже в паре домов от моего. – Серёга… Игнатьев, ты что ли?

Несмотря на мой слабый голос, мужчина меня услышал через распахнутую настежь форточку.

– Я, я это, дед – Серега. Сам как? Дверь разблокируй, не могу открыть.

Отжал ручку блокиратора дверного замка, распахнул водительскую дверцу и только сейчас заметил, что моё транспортное средство улетело с дороги на обочину и в данный момент стоит едва ли не впритык к толстенному березовому стволу с приличным креном на правую сторону.

Чуть выше скорость, и контакт бампера с прочной деревяшкой грозил для «Москвича» и его водителя непредсказуемыми последствиями. Вот же щучий потрох! Свезло, однако. Могло получиться так, что деда Трофима на белом свете уже и не было бы.

Перед тем, как покинуть салон автомобиля, отстегнул ремень безопасности и тщательно ощупал свое хилое старческое тело. Вроде бы ничего не поломано, сердце колотит будто у загнанной сивки-бурки, ручонки потряхивает и в ногах слабость.

Это, скорее всего, по причине только что пережитого нервного стресса, связанного с неудачным переносом. Сергей Игнатьев, невысокий черноволосый крепыш лет сорока все это время топтался рядом с автомобилем, не зная, что предпринять для оказания помощи пожилому человеку.

– Не кипишуйся, Серый, – выйдя из машины, теперь уже я попытался успокоить разволновавшегося земляка, – организьм мой не пострадал.

Сам-то как здесь оказался?

– Дык сено вез на зиму для Васьки мерина и коровы Красотки. Слышу сзади тормоза завизжали, стук треск, грохот. С телеги слез, глядь, твой пепелац с дороги на обочину скатился. Благо скорость была невысокая, иначе с деревом точняк поцеловался бы. А так, смотрю, вроде все более или менее нормуль, главное сам ты живой, а «Ласточку» твою вмиг на дорогу вернем…

– «Рыжик», Серега, не «Ласточка», а «Рыжик», поначалу хотел «Кентавром» по цвету кузова назвать, но передумал… – Боже мой, чего я несу?! Какой к ипеням собачьим «Рыжик», какой «Кентавр»?! Тут черт-те что творится, а я обо всякой ерунде рассуждаю! Не иначе, как стресс подействовал.

– Да будет тебе, Афанасич, бычиться, – миролюбиво заулыбался Игнатов. – Давай-ка лучше кумекать, как твоего «Рыжика» обратно на дорогу поставить. Я так понимаю, поплохело тебе и чтобы не врезаться в мою телегу ты крутанул баранку резко вправо, значица, спас не только себя но нас с Василием.