Пламенный Путь

От здания картинной галереи практически ничего не осталось, а то, что осталось, не представляло никакой материальной ценности. Все произошло настолько быстро, что более или менее солидная толпа зевак подоспела лишь к финальному акту огненного шоу.

«Жалко картин», – подумал я. Пару-тройку пейзажей я бы не побрезговал повесить в своей гостиной, но тут уж ничего не смог бы поделать даже мой уважаемый Учитель. Да что там Учитель?! Сам Великий Князь вряд ли смог бы остановить резонансную волну, ставшую причиной столь сильного бедствия.

Через десять минут, осушив пару кружек холодного бочкового кваса, я подходил к месту стоянки своего автомобиля.

«А эта Владислава Викторовна Селезнева, – неожиданно для себя подумал я, поворачивая ключ в замке зажигания, – ничего так деваха. После корректировки личности неплохо бы с ней повидаться. Подкатить, как бы для обмена опытом, – я с улыбкой вспомнил ее неудачную попытку махания ногами, – мол, откуда такие приемчики знает, в каком Шаолине стажировалась?.

.»

Могучий мотор привычно ровно заурчал. Автомобиль тронулся с места и начал потихоньку выкатывать на трассу, ведущую в направлении шоссе Москва – Киев.

Глава 2

Девять часов утра. На небе ни облачка. Несмотря на довольно ранний час, дневное светило жарит на всю катушку. Разогретые солнечными лучами стволы и кроны вековых сосен благоухают смолой и хвоей. По ветвям деревьев снуют туда-сюда любопытные белки. Откуда-то из глубины соснового бора доносится мерная дробь труженика-дятла.

Повсюду громкий птичий гомон, навязчивый звон комаров и стрекот кузнечиков. От лениво текущей воды исходит непередаваемый запах речной свежести. Время от времени раздается шумный плеск и на водной глади появляются быстро разбегающиеся от центра к периферии круги.

Вдоль берега Москвы-реки прогуливаются двое: высокий седой старец с бородой до пояса и мужчина на вид лет сорока – сорока пяти, среднего роста, крепкого телосложения, с бритой наголо круглой головой. На том, что помоложе, светлые джинсы и футболка с портретом товарища Че и надписью «El pueblo unido, jamas sera vencido»[1 - Единый народ никогда не будет побежден (исп.

). Строчка из популярной песни чилийского поэта и композитора Серхио Ортеги стала символом борьбы за демократию сначала в Чили, а затем и во всем мире.] и легкие сандалии на босу ногу. Старик был облачен в индигового цвета халат, безупречно белую косоворотку, просторные шаровары и сапоги с загнутыми носами.