Надежда

Лео, оказавшись сверху, быстро поднялся на ноги и приложил её сумкой со всего размаху. Она, распластавшись на лестничной площадке, лежала неподвижно. Кровь обильно капала из его носа. Откуда-то сверху послышался пугающе суровый мужской бас:

– Вы двое, наверх, а мы вниз. Быстрее!

На первом этаже с грохотом открылась дверь, и задрожали перила. Люди Джареда поднимались по лестнице, а Леонард бежал в конец коридора на втором этаже к окну, в которое он изо всех сил швырнул сумку. Спортивная сумка благополучно оказалась на пожарной лестнице.

Лео прыгнул вслед за ней, порезав руку о торчащее стекло. Пробежав по площадке вдоль дома и завернув за угол, он неожиданно замер на самом краю обрыва высотой в метров пять. Лестницы не было. Недолго думая, Леонард бросил вниз сумку и сам прыгнул. Он перебежал дорогу, оказавшись в соседнем дворе. «Ещё немного – и я дома. Во что я влип? Они знают, как я выгляжу, и скоро найдут меня. Нельзя идти домой, нужно идти к Эффи», – пронеслось в голове Лео. Сердце перестало бешено колотиться. Усталость сжимала его как тисками. Нужна была новая доза.

* * *

Мрачные, унылые улицы молодого города с многообещающим названием Надежда постепенно заполнялись людьми. Многоэтажные дома были однообразными, и все как один выкрашены в коралловый цвет. Это был район для совершенных. Низко плыли тучи-голограммы, обильно налившиеся свинцом. На сегодняшний день была запрограммирована пасмурная погода. Даже когда светило солнце и небо было голубым, всё равно город оставался таким же серым и унылым.

Брюнетка с зелёными глазами в белом кружевном белье сидела на широком подоконнике в своей престижной квартире в плотно заселённом, имеющем высокий рейтинг районе и, обложившись подушками, смотрела вниз. Её мучила головная боль после вчерашних посиделок. Окно было открыто, и тёплый ветер ласкал её шелковистые волосы. Со злостью нажимая клавиши на своём телефоне, она пыталась дозвониться до Лео, но он не отвечал.

«Он не любит меня. Сколько мы ещё будем вместе?» – думала Эффи. Головная боль всё ещё пульсировала где-то за ухом. Но в потоке всех этих мыслей она понимала, что расстаться с Леонардо было бы для неё ужаснее всего на свете. Она являлась особой, крайне зависимой от других людей. Ленивая и подверженная чужому влиянию, Эффи не могла представить свою жизнь без родителей и Лео.

Динамики телевизора разрывались, как будто зазывая к себе слушателя.