Утес

––С приездом, тебя, Наташа, – громко, с порога произнесла Ксения Пантелеймоновна.

––Здравствуйте, тетя Ксения, ответила, Наташа, мельком, взглянув в ее сторону.

––Не твоё, ли? – язвительно спросила Ксения Пантелеймоновна, и показала, принесенное ею полотенце.

––Мое, бросьте в угол, – безразлично ответила Наташа.

Она взглянула на Ксению Пантелеймоновну, увидела в ее руках мокрое, белое полотенце, и на шее висящий бинокль.

–– А бинокль то у вас для чего?

––Да, так, – смутилась Ксения Пантелеймоновна.

––Ну, ладно, я пойду, а отец то где?

––На работе.

Ксения Пантелеймоновна, повернулась и закрыв за собой дверь веранды ушла. К себе в магазин, Ксения Пантелеймоновна, вернулась возбужденной, наполненной новыми известиями и догадками, с которыми требовалось немедленно с кем – то поделится, иначе она могла и не выдержать, и разорваться от огромного внутреннего давления. В магазине было всего два посетителя, бабка Семеновна со своей снохой Авдотьей, работавшей птичницей в соседнем совхозе.

––Ну, что я вам расскажу, бабоньки, – с порога произнесла Ксения Пантелеймоновна, обращаясь и к Галине, торговавшей за прилавком и, к знакомым ей покупателям.

«–Повесь на дверь «Учет», да и закрой магазин», – сказала она Галине.

––Может война, Ась? – Испуганно спросила под глуховатая бабка Семеновна,

––или што ишо такое?

––Да не война, бабка.

Ксения Пантелеймоновна выставила вперед одну ногу, уперлась руками на свои широкие бедра и, поблескивая своими горящими глазами, интригующе посмотрела на женщин.

––Тебе тоже уже можно, – обратилась она к Галине, – не маленькая….

––Иду это я значит вдоль берега, там корочей можно пройти в кооперацию и вижу, двое бесстыдников на берегу голые. Парень не здешний, а она, кто бы вы думали? Не знаете? Наташка бекетовская, …только приехала и уже такое.

––И до чего мы так дойдем, я спрашиваю вас? Может у них там, в городе так и положено, но, чтобы у нас. Да раньше – то купаться вместе с парнями стеснялись, но, чтобы такое…

––Нет, эту Наташку надо проучить, ославить, пусть не позорит наш поселок.

«–Так и раньше про нее всякое говорили», – сказала Авдотья, женщина лет тридцати пяти, обремененная большим домашним хозяйством и успевшая народить уже четверых детей.

––Надо же такое, – продолжала она,

––А вы бы Ксения Пантелеймоновна, палку, да по горбам их бесстыдников.

––Не успела, убежали они, – ответила она.