ИНТЕРВЬЮ

Не дожидаясь возражений, она продолжила:

– Чтобы добиться полной тишины, мне нужно полностью разорвать связь с близкими людьми.

Существует убеждение, что всегда приходится чем-то жертвовать во имя успеха. Любой выдающийся человек мог бы часами перечислять подобные примеры.

Я подумала, а почему бы не сделать ставку на опровержение этой теории. Ведь надломить краешек незыблемой системы – это в каком-то смысле тоже свершение. Согласись, круто личным примером доказать, что можно не поступаться своими интересами и достигать цели.

Боря выпятил нижнюю губу в одобрительном согласии.

– Наступило время, когда границы условностей стали такими тонкими, что из процесса их вспарывания можно создать новый вид искусства. В тот момент я остро это почувствовала.

– Я не до конца понимаю. Предположим, если бы ты решила не ждать одиннадцать лет, что было бы по-другому?

– Помимо чувства вины, которым бы я себя извела?

– Вины за что?

– Я бы хотела суметь правильно ответить на этот вопрос, – женщина покачала головой и опустила взгляд.

– Наверное, это заложено в подсознании – испытывать чувство вины, когда у тебя что-то получается лучше других. Это не поддаётся рациональному объяснению, просто нас так учили: удовольствие и стыд связаны прочной нитью.

Боря ждал, не скажет ли она ещё что-то. Ева молчала.

– Получается, ты сделала выбор между детьми и карьерой в пользу детей.

– Я сделала выбор между стандартной схемой самопожертвования и экспериментом.

Обновление должно происходить не только в сознании, но и в реальности: то есть мне нужен был переезд и полная смена деятельности. Я могу заниматься творчеством только при условии полной самоликвидации из произвольного сценария. Чистота мысли невозможна без осознанности, осознанность несовместима с бытовухой.

Боря задумчиво покручивал кольцо на безымянном пальце.

– Послушай, мои дети родились у конкретной мамы, которую они знают и любят.

– Почему относительно? – Боря удивлённо приподнял брови.

– Потому что совершенства не бывает, особенно в воспитании. Понимаешь, я была обыкновенной мамашей с повышенной тревожностью. В пределах допустимого я травмировала детей, как каждая мать. Я просто не обманывалась иллюзией, что у меня будет не так, как у всех.