Хрустальный замок. Роман. Рассказы

Как горестно я оплакивал свою несостоявшуюся «богемную» жизнь…

Раздетая мечта

Как овладела Шамирам, убегавшим от неё Ара[4 - Здесь имеется в виду ассирийская царица Семирамида, которая, полюбив армянского царя Ара, пошла на Армению войной, чтобы полонить Ара и заставить полюбить себя.],

Так я овладел мечтой своей, убив её.

    В. Текелян

…Хотя бы холодно, хотя бы издали здоровалась со мной – мне большего ничего не надо, и ещё пусть знает, что люблю её… Так я писал «своей» Сона.

Я не видел её уже несколько месяцев.

И когда я наконец встретил Сона по дороге в школу, я почему-то отвернулся. Так мы и разошлись, не поздоровавшись, словно незнакомые.

Товарищи мои не оставляли меня в покое:

– Ну как, Гегам, целовались?

– В кино вместе ходили?

– Ну и как там у вас?..

– Нормально, – отвечал я на всё, закипая злостью и ненавидя их за циничные расспросы. Впрочем, высказывать вслух своё мнение по этому поводу я не решался. Я боялся, что надо мной станут смеяться. А мои сверстники не стеснялись, рассказывая про свои «любовные похождения».

Был даже один мальчишка, звали его Арам, так тот вообще хвалился, что однажды в кино, сидя в ложе, он почти донага раздел свою девушку…

Раздел?.. Но зачем?.. Я недоумевал, я ровным счётом ничего не понимал.

Несвоевременно обнажённая девушка – это всё равно что «раздетая». Бесстыдно и безжалостно оголённая мечта, а «раздетая» мечта – не мечта уже.

Но, что греха таить, все эти рассказы передавались с таким жаром и темпераментом, что я невольно заслушивался ими.

Помню, был солнечный день. Мы с Арамом шли в школу, и вдруг навстречу нам показалась Сона.

– Иди, – толкнул меня Арам, – и назначай на завтра свидание…

Легко сказать – назначь свидание, я ведь даже и здороваться-то, как следует, не здоровался со своей возлюбленной. Если я сейчас не подойду, скандал на всю школу обеспечен. Нет-нет, надо было любым способом спасаться от насмешек Арама.

И, неизвестно откуда набравшись смелости, я громко поздоровался с Сона.

Слава богу, она ответила улыбкой, заметно побледнев при этом.

Этого было достаточно, чтобы я совсем потерял голову.

Всё изменилось для меня в одну минуту. Земля, люди, школа. Я был полон любви ко всей вселенной. Даже Арам был мне теперь мил.

– Иди, дурак, – говорил он мне, – чего стоишь, назначай свидание… А грудь какая… иди же…

«Грудь какая…». Ну конечно, у неё должна была быть грудь, ведь она девушка. Но я никогда не думал об этом.