Фотограф

– Никто и никогда не увидит меня другой, – на секунду, всего лишь на гребанную секунду маска спала с ее лица, но я был наготове. Она стояла в неудобной позе, отвернувшись от меня, но её лицо отражалось в зеркале. Чуть искажаясь, но это была она. Её душа. Щелчок, и я с удовольствием почувствовал, как теплеют ладони и исчезает обжигающий лед. Она резко обернулась, услышав еле слышимый звук, и её красивое лицо исказилось от ненависти. Да чего там темнить, из нее просто полезла ебаная говнина. Та, которую она так тщательно скрывала.

 – Удали!

– Нет. Уговор есть уговор, – покачал я головой, отступая назад. – Одно искреннее фото в обмен на твои бездушные картинки.

– Удали! – теперь она рычала, а в глазах появился животный блеск. Казалось, еще мгновение, и она вцепится мне в глотку, вырвет кадык и, захлебываясь, будет лакать хлещущую фонтаном кровь.

– Нет, – спокойно ответил я. Она подошла вплотную и вцепилась мне в плечо. Острые коготки царапали кожу даже через майку, но я был непреклонен. Повидал в своей жизни психованных пёзд, так чего одну из них бояться.

– Никто не должен видеть эту фотографию.

– Её буду видеть я. Это тебя устроит? – спросил я. Она немного успокоилась, но голос был по-прежнему рыкающим и бешеный блеск из глаз не пропал окончательно.

– У меня есть выбор? Пока я найму ребят и они выебут из тебя жизнь, ты успеешь залить её в облако или загрузить куда-нибудь, – Пятая скрежетнула зубами и нехотя отпустила мое плечо. Следы от её ноготков слабо пульсировали, и я понимал, что утром стану обладателем шикарных синяков.

– Обещаю, что никто, кроме меня, не увидит эту фотографию, – вздохнул я, заставив её удивиться.

– Зачем тебе это? Я понимаю, будь я голой. Мог бы дрочить, – усмехнулась она.

– Хобби у меня такое. Собирать фотографии бессердечных, злобных сук, – парировал я и удовлетворенно хмыкнул, когда она снова закусила губу от гнева. В наступившей тишине, готов поклясться, я слышал быстрый стук её сердца. Черного, как самое глубокое анальное дристалище.

Она подошла еще ближе. Настолько близко, что я почти касался её губ своим подбородком. И резко, без предупреждения, привстала, после чего впилась в мои губы с жадностью голодного вампира. Только в отличие от мифической гадины её губы были горячими, а дыхание сладким. В воздухе появился аромат смазки, от которого я моментально возбудился. Голова закружилась, когда кровь принялась гулять туда-сюда по телу, словно сомневаясь в том, что ей следует питать в первую очередь.