Фотограф

Еще и эта вульгарная, красная помада, чуть испачкавшая зубы. Почему-то все женщины считают, что красная помада им идет. Эту женщину красная помада делала похожей на престарелую блядь, которая давала исключительно клоунам. Но помада – это полбеды. Огромные поры, черные и глубокие, как демонические угри. Они были всюду. На неровном лбу, на носу, на подбородке, но страшнее всего под глазами. Когда она улыбалась, поры расширялись вместе с её улыбкой, и я начал опасаться, что говнина полезет из этих пор и зальет к хуям ресторан, меня и этот гребанный фотоаппарат, лежащий рядом на столе.

Впрочем, если жизнь не была бы к ней так сурова, я мог бы назвать её привлекательной. Губы были красивой формы. Крупные, чувственные и на удивление ровные. Без этих жутковатых канав, делая губы похожими на лопающиеся вишни. Да и грудь, почти вывалившаяся из декольте, тоже была неплоха. Убрать тоналку, добавить спортзал, и любой мужик был бы рад спустить на неё все свое желание.

– Он контролировал меня.

Каждый мой шаг, – она истерично засмеялась, заставив меня отвлечься от рассматривания её груди и сконцентрироваться на разговоре. – Он даже сделал мне предложение.

– Ты ответила согласием? – спросил я, закуривая сигарету. Она поморщилась, но мне было насрать. Я не на свидание сюда пришел, а сделать фотографию. Одну фотографию и забыть об этой женщине и её странной истории.

– Да. Но его мое согласие не волновало. Он и так знал, что я соглашусь. Все мои друзья уговаривали меня бросить его, но я не могла.

Он не позволял мне этого сделать.

Я еле заметно улыбнулся и тихо кашлянул, чтобы не рассмеяться в голос. История походила на сказку. Уверен, что даже друзья у неё были выдуманными, пока не съебались в закат от ужаса, не выдержав такой дружбы. Она, не обратив внимания на мое фырканье, продолжала: – Он дарил мне подарки, это платье, телефон, золото. Обеспечивал. И контролировал.

– И что стало последней каплей? Ну, почему ты решилась его бросить? – спросил я, понимая, что история может длиться еще долго, а болтать она могла, похоже, еще дольше.

Она подняла на меня глаза, заставив меня замолчать, и грустно улыбнулась. На миг исчезла та говнина, что её уродовала. Я увидел другую женщину. Усталую, грустную и тоже борющуюся с болью. Не такой сильной, как у меня, но все-таки болью.

– Он заставил меня убить.

Я удивленно приоткрыл рот, надеясь, что мне послышалось, а потом покачал головой.

– Ты не ослышался.