АнтиБожественная комедия

Если бы я мог встать, то обязательно бы вмазал по ним своим кулаком и бил бы до тех пор, пока ее губы не превратились бы в две кровавые сосиски, пришитые грубыми нитками к смазливому лицу.

– Хуй тебе! – прохрипел я, не удивляясь тому, что мои ноги вновь обрастали мясом и кожей. Даже детский шрам от гвоздя вернулся.

– Тебе просто повезло, что я успела прочитать бумаги, которые мне послал Нергал. Ты у нас особенный значит, – хищно скривилась женщина. – Но будь уверен, что когда тебя осудят окончательно, то простым котлом ты не отделаешься.

– А пока дай мне сигаретку и поцелуй меня в жопу, – ругнулся я, с трудом поднимаясь на ноги.

– Ты не настолько особенный, Збышек, – предупредила она, кивнув на котел. – Я могу сделать вид, что бумаги затерялись на почте, а ты пока поваришься несколько лет.

– А потом тебе Герцог Элигос рожу на сторону свернет. Будешь какать в туалете лицом к стене.

– Мне никто не указ, мальчишка, – прошипела Клеопатра. – И я найду работу, достойную тебя.

– Хозяин – барин, заинька.

Спустя примерно час я сидел на красном диванчике в личном кабинете Клеопатры. Египетская царица куда-то умчалась, оставив меня одного, а через какое-то время ко мне присоединилась и бледная Астра. С ее рыжего лица исчезла вся спесь, и на нем застыло мерзкое отвращение ко всему и всем.

– С тобой все в порядке? – тихо произнесла она, склонившись ко мне. Я хмыкнул.

– Ага. Если не считать того, что мне ноги сварили в кипятке и пана Пиписевича отдавили.

– Клеопатра заставила меня за ней ухаживать. Ты знал, что в наказание Минос сделал ее вагину постоянно разлагающейся? Так еще и тараканы всякие оттуда лезут.

– Ну, по крайней мере, тебе не делали больно, как мне.

– Тоже верно. Она лежала на кровати, пока я все там чистила, и читала почту. Потом зашипела, проорала «ебаный Збышек» и куда-то умчалась.

– Она сказала, что я какой-то особенный грешник.

– Как и я. Может, Петр передумал? Как считаешь? – спросила рыжая, откинув голову назад и упершись затылком в стену.

– Не. Он бы тогда Элигоса прислал. Скорее всего, нас мучить нельзя так жестоко, пока все не решено. А эта больная египетская прошмандовка не так все поняла. Мерзкая баба.

– Вот, вот. Интересно, что скажет, когда вернется, – ответила Астра, но я промолчал. Все еще были живы воспоминания о чудовищной боли и кровавом котле.