АнтиБожественная комедия

Гомер тут же начал чавкать и давиться едой так, что слюни запачкали его серую тунику.

– Прости, Милли. Я не хотел тебя обидеть, – робко улыбнулся я девушке. Та вздохнула и улыбнулась в ответ.

– Ничего. Все новенькие так себя ведут. Вот твои сигареты, – она кинула мне пачку, на которой застыла дьявольская морда и надпись: «Курение не вредит. Вы уже умерли».

– Спасибо, – кивнул я и, не удержавшись, влепил Гомеру подзатыльник. – Старый ты долбоеб. Хватит жрать так, что у нормального человека вся еда через рот обратно полезет.

– Гомер, – внезапно раздался над моим ухом старый дребезжащий голос. Я повернулся на звук и увидел старика в такой же мантии, как у поэта. Только она была в больших жирных пятнах. У незнакомца отсутствовали зубы, благодаря чему его лицо было похоже на страшную маску из театра кошмаров, куда я как-то водил Зайку в надежде потискать, когда девушка прижмется ко мне от страха. Гомер скривился так, будто ему клизму с кипятком поставили, и ответил:

– Диоген.

– Опять жрешь и пьешь, сукин сын, – прошамкал старик, присаживаясь на свободный стул и вперив в меня свои полоумные глаза. – А ты кто такой?

– Могу тебе задать тот же вопрос. Судя по виду, ты – Фантомас, – буркнул я, подвигая к себе кувшин с вином. Старик поперхнулся воздухом и стал разевать рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Я есть великий мыслитель, философ, ученый муж, – визгливо ответил он, когда дар речи вернулся. – Имя мне – Диоген.

– Знаем, знаем. Еще ты любитель мять вялого на публике и называть это эпатажем.

Гомер тихо захихикал и продолжил пожирать свой сыр, кося в сторону Диогена белым глазом.

– Глуп тот, кто глупо себя ведет. Юнец неразумный над старцем просвещенным смеется и в итоге сам старцем станет, над кем другие смеяться будут, – мудро изрек Диоген, выставив на обозрение мясистый язык.

– Дед, блядь, тебе не надоело выебываться? Тут не Греция, и души разные бывают. А ну как пропишу тебе леща! – лениво ответил я.

– Не бывать такому, чтобы я терпел поражение от наглого мальчишки.

– Опять тебя понесло. Ладно, сам напросился. Ты, зловонный балбес, орущий на паперти в надежде, что тебе кто-то милостыню даст.

– Это не спор, – потрясенно прошамкал Диоген. – Ты просто обзываешься.

– Я слышал, что ты даже на шлюх не желал тратиться, предпочитая бродячих собак.