Белое перо

– Это не странности, а моя суть, – ответил ей Элигос, весело блеснув глазами. Его забавлял тот факт, что Виктория отказывалась принять его истинную личину. – Я один из семидесяти двух, последовавших за Люцифером[11 - Одна из версий мифа о Люцифере. Согласно ему, за Люцифером последовали 72 падших ангела, которые потом превратились в верховных иерархов Ада.]. Изгнанник, падший ангел, демон, если тебе так будет понятнее.

– В книгах было сказано, что Люцифер возгордился и в гордыне своей возжелал стать похожим на Бога.

– Чушь. В книгах всегда пишут чушь. Чушь писали и фарисеи в Иудее, и почтенные старцы, сгибаясь под тяжестью лет и похоти, когда за замковыми стенами бились армии двух держав. Правду всегда маскируют чушью, стараясь выставить одну из сторон хуже другой, – фыркнул демон. – С Отцом никто не сможет сравниться. Он – Альфа и Омега, Суть всего, а мы его дети.

– Почему же тогда он изгнал вас из Рая? – спросила Виктория. Демон задумчиво хмыкнул и, выпустив дым, вздохнул.

– Люцифер был первым, кто открыл глаза и посмотрел иначе на саму суть мироздания.

– Понимаю. За меня в приюте тоже все решали. Что одеть, куда идти, как жить.

– Вот, – улыбнулся Элигос. – Частичное понимание есть. А мы не хотели жить по чьим-то правилам. Утомляет, знаешь ли, когда у тебя впереди вечность.

– И вы её получили.

– Да, но какой ценой? – воскликнул демон, мотнув головой. – Ценой изгнания, Виктория. Потерять родной дом и стать тем, кого все ненавидят, – не слишком радужная перспектива, согласись.

– Ты хотя бы видел свой дом. И у тебя есть братья, а у меня нет никого.

– Совсем?

– Совсем. В приюте нам… не разрешали с кем-то дружить. Девочки просто ходили бледными тенями по коридорам, молча ели, молча учились, молча спали, лишь изредка перекидываясь друг с другом парой фраз, пока воспитатели не видят.

– Ох уж эти монахини! Всюду пихают свой целибат[12 - Целибат – обязательный обет безбрачия для желающих достичь духовного просветления.].

– Я не про приют святой Агнессы говорю, Элигос, а про другой. В моей жизни было много приютов, но последний – особенный.

– Ты не горишь желанием говорить о нем, – заметил Элигос, сделав глоток чая.