Белое перо

Лучше вознеси молитву нашему Отцу. Не иначе Его рука коснулась твоего грязного рта.

– Элигос… так нельзя, – попыталась было воззвать к совести демона Виктория, но сама рассмеялась, когда бродяга стал поносить её спутника бранными словами.

– Почему? – искренне удивился демон. – Я дал ему голос, а он в ответ возводит на меня хулу, неблагодарный.

– Понятно, что он притворялся, но ты не задумывался, что он этим не от хорошей жизни занимается? – спросила Виктория, проводив ругающегося бродягу взглядом.

– У него две руки, две ноги и голова, которая придумала план обманывать доверчивых дев, которой ты и являешься, Виктория, – ехидно ответил Элигос. – Этого достаточно чтобы честно заработать себе на кусок хлеба, не прибегая ко лжи, которая, на минуточку, является грехом. Зачем мне тогда его жалеть, если это его выбор? Кстати, картошка куда вкуснее этого бургера. Разве что с солью переборщили.

– Интересно, а тебе можно угодить? – в свою очередь спросила Виктория, вытирая губы бумажной салфеткой.

– Можно. Достаточно вести праведный образ жизни и не поливать мясо всякой гадостью, – улыбнулся демон. – Твой живот больше не страдает?

– Нет.

– В таком случае, нам пора. Мне не терпится увидеть приют, в котором заправляют божьи люди.

Приют святой Агнессы оказался милым одноэтажным зданием из старого темно-серого кирпича, украшенного вьющимся плющом, закрывающим большую часть окон. Приют находился на тихой улочке, вдали от суеты серых многоэтажек и шума, и был огорожен решетчатым забором, а у калитки, рядом с бронзовой табличкой, находилась металлическая кнопка звонка.

Элигос, подойдя ближе, внимательно изучил табличку, на которой было написано, что это действительно приют для девочек, основанный в тысяча девятьсот тринадцатом году, и, хмыкнув, нажал на кнопку звонка. Он повернулся к замершей неподалеку Виктории и поманил её к себе, а когда девушка подошла ближе, спросил:

– Ты боишься?

– Немного, – честно призналась Виктория.

– Получается, что это дом, который ты когда-то потеряла, – кивнул демон. – Тогда я тебя понимаю. Если бы мне пришлось стоять у врат своего потерянного дома, мне тоже было бы не по себе.

– Я думала, что демоны ничего не боятся.

– Я не говорил о боязни, Виктория.