Лёд. Один в поле

Однако плохо, что у нас не толерантная Европа, где виртуальные тюрьмы запрещены законодательно и заключенные отбывают сроки в нормальных человеческих условиях с бабами, выпивкой и выходными днями от непосильного тюремного ничегонеделания. Ладно, плевать, главное, я сам уверен в том, что совершил благое дело, а там пусть судят. Факт смерти Романова будет греть мне душу на протяжении всего срока моего заключения и не позволит сойти с ума, как бы тяжело там ни было.

Успокоившись таким образом, прилег на откинутый лежак и неожиданно для себя уснул, хоть до этого спал не менее восьми часов.

До обеда меня так никто и не побеспокоил. В час пополудни открылось окошко в двери камеры, и громкий противный (может, мне показалось со сна, что он противный) голос охранника оповестил:

– Подозреваемый, получить обед!

Пластиковый контейнер аккурат пролез в окошко.

– Спасибо, – промычал спросонья.

– И вам не хворать, – ощерился мужик, – упаковку и «хлебальный инстру?мент» разломаешь и кинешь в унитаз.

– Да лан, имею представление – чай не на гражданке штаны в креслах протирал.

Вопреки ожиданиям после получения мною пайка окошко не закрылось. Охранник как-то по-доброму на меня посмотрел и, приглушив голос до внятного шепота, сказал:

– Ты это, паря, молодец. Сделал все как надо. Сейчас на основных информационных каналах только твоя физия. Журналюги всё про тебя раскопали и теперь либо обливают грязью, либо делают из тебя едва ли не святого – это в зависимости, за что денежки уплочены.

Простые люди в большинстве на твоей стороне. Жаль, нейросеть тут сигнал не принимает, посмотрел бы, какой срач в тырнете стоит. Вообще-то, всех этих пидоров давно бы к ногтю, да все некому было. Наконец-то нашелся смелый человек. Но вляпался ты знатно. Так что крепись, Володя. Адвокат от пострадавшей стороны сам Забельсон. Топить тебя будут со страшной силой, никакие награды и регалии не помогут. Держись.

Не успел поблагодарить доброго человека за участие. Окошко с мягким стуком захлопнулось.

Мне оставалось лишь отправиться к столу и утолить внезапно проснувшийся, несмотря на все переживания и свалившуюся только что информацию, волчий аппетит.

После обеда повалялся еще пару часов. Затем походил по камере. Сотню раз отжался от пола, попрыгал, сделал растяжку, качнул пресс. После физических упражнений пролистал уголовный кодекс. Нейросеть тщательно отсканировала все страницы и разложила полученное знание в моей голове по полочкам.