Ричард Длинные Руки – рауграф

Итак, у нас сейчас военный совет…

Куно поднялся и, трепеща от собственной смелости, взмолился:

– Но я не военный!.. Меня позвали, видимо, по ошибке…

– Мы все воины Господа, – сообщил я ему потрясающую новость и перекрестился. – Одни воюют за воплощение его идей оружием, другие – словом, а ты, Куно, умелым хозяйствованием. Так что навостри уши. Услышишь глупость – поправь, увидишь, как сделать что-то лучше, – говори немедленно, выслушаем и даже бить не будем.

Куно поспешно сел и постарался сделаться маленьким и незаметным.

– Сэр Ричард, вы что-то упоминали о карте…

– Упомянул, – ответил я. – Еще как упомянул!

– Его светлость чуть не лопнул от гордости, – заметил барон Альбрехт вполголоса.

– Дык есть повод, – ответил я.

– Пора бы уже посмотреть, – проговорил Ришар, я видел, как подергиваются его пальцы от жажды поскорее ухватить и развернуть во всю ширину стола.

– Вы, как всегда, правы, – сказал я любезно.

По моему хлопку в ладоши в зал вошел слуга, я указал на свободный стол, он расстелил на нем огромный лист.

– Сэр Ричард… это шутка?

– Нет, граф, – ответил я любезно.

– Но там… ничего нет!

– Совершенно верно, – ответил я. – Все в интересах секретности, граф.

Он пробормотал:

– Гм… Но как…

– В интересах секретности, – повторил я с удовольствием, – сделал видимой только для себя. Но теперь, когда здесь все свои, делаю видимой для всех.

Они жадно смотрели, как я быстро, сверяясь с памятью, рисую очертания береговой линии, провожу линии рек, рисую озера, холмы, ущелья, отмечаю мосты, переправы вброд, а когда слуга принес цветные чернила, я начал отмечать города, оазисы, горячие пески и плодородные долины, а в завершение эффектно провел линию Великого Хребта и отметил место, где он опускается в океан.

– Здесь живут огры, – сообщил я. – В худшем случае они просто воздержатся от войны на стороне кочевников.

Граф Ришар завороженно смотрел на карту, а барон Альбрехт пробормотал:

– В худшем? Я бы назвал это лучшим.

Я покачал головой:

– Обижаете, барон.

– Что не так? – спросил Альбрехт.

Все в ожидании смотрели на меня, я сказал как можно небрежнее:

– Я подружился с ними и почти уговорил выступить на нашей стороне. Гарантии нет, но…

В зале наступила гробовая тишина, на меня смотрели непонимающими глазами, на лицах смятение.