Ричард Длинные Руки – рауграф

 – Вы с подачи благородного графа Ришара не случайно предложили мне титул лорда-протектора? Значит, верили, что могу кое-что. Я смог, друзья!.. А теперь давайте разберем текущие дела, что требуют именно моего вмешательства, а потом…

Сэр Растер проревел могучим басом обеспокоенного медведя:

– Потом пир, что же еще?

Местные вельможи от него опасливо отодвинулись, я помолчал и заставил себя широко улыбнуться.

– Ну конечно же, сэр Растер! Как без воинских традиций?

Вельможи поспешно придвинулись к рыцарю, который осмеливается прерывать самого правителя, а тот не гневается, идет у него на поводу.

Некоторые начали, сладко улыбаясь, заговаривать с этой закованной в железо скалой, но как реагировал сэр Растер, я уже не видел: ко мне начали подходить один за другим просители.

По взмаху моей руки ко мне приблизился сэр Альбрехт, низко поклонился:

– Что угодно вашей светлости?

Я поморщился:

– Не переигрывай.

– На нас смотрят, – шепнул он. – Должны видеть знаки почтения. Тогда и сами будут кланяться еще ниже.

– Полы разобьют, – буркнул я. – Лбы у местных просто чугунные, привыкли дорогу в жизнь пробивать, знакомо… Что за мое отсутствие натворили?

Он усмехнулся:

– Честно? Ничего. Вас нет, мой лорд, и жизнь замирает. Смешно сказать, все это время долго и старательно совещались с вельможами-законниками Геннегау насчет верного и точного титулования майордома сэра Ричарда! Представляете?

– Нет, – буркнул я.

Он посмотрел на быстро наполняющийся зал, щека его дернулась, то ли неудовольствие, то ли презрение, пояснил:

– Решили, раз титулы майордома и лорда-протектора признаны только войсками победившей стороны, было бы неправильно пытаться навязать их жителям Сен-Мари.

Никто из уважающих себя местных лордов не станет именовать сэра Ричарда ни майордомом, ни лорд-протектором, а только гроссграфом или пфальцграфом, ибо эти титулы пожалованы легитимными монархами.

– А маркграфом?

– Это получено от императора, так вас и будут величать… скорее всего. С другой стороны, обращение «ваша светлость» уравнивает человека, захватившего королевство, с множеством лордов, которые тоже имеют право на «ваша светлость».

Одних герцогов в королевстве семь, не считая всяких разных, к которым тоже надлежит обращаться так же.

– Что за буквоедство, – сказал я шепотом, – ладно, пропусти подробности.

– В результате компромисса, – сказал он тихо, – было достигнуто соглашение, что к «ваша светлость» будет добавляться ваше грозное имя.