Ворг. Успеть до полуночи

– У короля дочь умирала, – начал гоблин, – а Ильва, сам знаешь, водится с духами, ну и вообще, руководит мертвяками. Когда обратился за помощью, эта чужеядка, чтоб ей вечно в склепах гнить, выставила условия – свободу нежити. Теперь по всему краю бегают мертвяки, грабят деревни под видом дани, или не знаю чего. Люди тихо воют, гномы ворчат, но терпят. Им вообще не страшно, засядут у себя в горах и поминай как звали. Нежить пока туда не особо рвется. Мне – плевать, главное, чтоб торговать не мешали. А то, что иногда из лесов выскакивают, так это вон.

.

Он похлопал ладонью по крашару.

Я с трудом соображал, пытаясь переварить, как нежить может свободно бегать по Восточным землям. Раньше только по ночам встречались, да и то в заброшенных местах.

– А ворги чем не угодили? – спросил я осторожно.

Он бросил на меня хитрый взгляд.

– Что, зацепило? – спросил он и поскреб лоб. – Меня на твоем месте тоже зацепило бы. Если честно, друг, очень рад, что не на твоем.

Я насторожился.

– Это еще почему?

– Да тут вот какое дело, – начал объяснять Курт.

 – Когда заключали договор, Ильва потребовала, чтоб всех воргов изловили и отправили на псарни. Оно и понятно, нежить вас боится, как эльфийского огня.

Я не поверил.

– И что? Король вот просто так взял и согласился?

Курт кивнул.

– Не просто, но согласился, – подтвердил он, – и даже переловил большую часть. А тех, кто не переловился, приказал порешить. Ты не серчай, понять его можно. Дочка-то единственная.

Переловил, мелькнула тревожная мысль.

Значит, наверное, и мою стаю. Мою бывшую стаю отправили на псарни или куда там не знаю. Выходит, я один. Совсем. Хотя должен был это понять еще, когда уходил. Но раньше грело ощущения, что там, на опушке Изумрудного леса есть ворги, с которыми вырос, а теперь – всё.

Я вздохнул печально.

– Красивая дочка хоть?

– Говорят, просто загляденье, – ответил гоблин. – По человеческим меркам, конечно. Не знаю, как воргам, но по мне, если клыков нет, то и разговаривать не о чем.

Дорога, раздолбанная тысячами колес, сузилась в две глубокие колеи. Из них торчат пучки травы, и даже кусты. Основная дорога пошла правее, а мы свернули на малоезжую. Лошадь, что топала себе, опустив голову, сначала начала прядать ушами, а потом вздернула голову и стала осторожно коситься по сторонам.

Небо потемнело, да не той вечерней темнотой от которой хочется зевать и мудро смотреть на звезды, а суровым облачным полумраком. За лесом засверкали зарницы.