Со смертью наперегонки

Чуть загнутые и слегка заостренные уши придают ему чуть нелепый вид. – Ты все же управился с дормом, что вышел на тебя из ворот.

– Ты про того с козлиной мордой? Да, попотеть пришлось. – Страг все еще с интересом глазел по сторонам. – Ишь сколько у тебя книг.

– Сам-то читать умеешь?

Поединщик покачал головой.

– Спасибо, что открыл мне проход.

Старик поднялся. На него упал свет, стало видно бодрое, изрезанное морщинами лицо, чуть сутулую спину. Он делал шаги с трудом, хоть и без посоха.

– Так ты волшебник? – полюбопытствовал Страг.

– Он самый, – кивнул Дюрангаш. – Постигаю истину, изучаю мир.

– И в чем же истина?

– В том, что ты едва не потерял единственную жизнь, дерясь за девчонку, которая тебе в тягость.

Страг усмехнулся. Все это пустой треп.

– Что ж не наколдовал здоровья, старик? Или, там, вечной жизни. Ты еле ходишь. Дунь на тебя – рассыплешься.

Старик ответил холодным взглядом.

– Абсолютное здоровье от меня пока что закрыто. Как и бессмертие. Для них нужно накопить энергию, кропотливо изучать книги, выискивая нужные заклятия!

– Ты книжный червь, – сказал Страг с неодобрением.

Волной накатила усталость, он мысленно в очередной раз проклял яд и бывших товарищей по цирку. Рука скользнула за пазуху, чтобы достать флягу с лечебным зельем. Однако пальцы ничего не нащупали.

«Гвоздьт мне в пятку! Неужели – потерял?! Теперь придется варить заново».

– Давно ты здесь? – поинтересовался Страг.

Старик заглянул в кипящий сосуд, кивнул сам себе, мол, готово, и жестом заставил огонь в котелке погаснуть.

– Достаточно, чтобы почти узнать то, что продлит мне жизнь, – сказал он.

Поединщик посмотрел хмуро.

– Помоги мне, старик, – сказал он, поколебавшись – все-таки просить помощи не хочется, но выбора нет. – Моя спутница пропала, и я…

– Она в местном подземелье. Раз уж ты спросил, там царствует могучий темный лорд. Демоны и мелкая нечисть – у него в подчинении. Как я слышал, лорд возжелал найти женщин, чтобы развлекать подданных и рабочих…ну ты понимаешь.

Страг представил, как на Миранду набрасывается козломордный и такие же уродливые твари, рвут на ней платье, обнажая нетронутую солнцем белоснежную кожу, и по очереди потешаются. В груди у него что-то сжалось.