Высокий глерд

Только в самых крохотных королевствах их не убили, а оставили для смеха. Одевают посмешнее и показывают по большим праздникам народу. Теперь общество обходится без королей, графов, баронов и прочих дураков. Все рождаются одинаково свободными и без привилегий.

Она прошептала в отвращении:

– Такого просто не может быть…

– Это есть, – заверил я. – Наше общество полностью демократичное и справедливое, потому намного более бесчеловечное и жестокое, чем у вас.

– Почему?

– Ваше величество, – сказал я, – у вас графами и баронами сразу рождаются, а у нас ими нужно становиться.

Я же говорю, все от рождения одинаковы! И начинается такая гонка за властью, что трупы прятать некуда… Конечно, у нас эти победившие называются не графами, это мелочь, у нас это олигархи, политики, управляющие транскорпорациями, футболисты, актеры, биллгейтсы и прочие, кто добился успеха, обойдя множество соперников… Отведайте сока. Вот этого, розового, можно и этот, оранжевый. В них есть все, чтобы восстановить здоровье. У вас оно точно пошатнулось, верно?

Она процедила злобно:

– Моего здоровья хватит, чтобы править королевством!

– Опять за рыбу гроши, – сказал я с сочувствием.

Она сделала глоток сока, прислушалась к ощущениям. Я следил за ее медленно розовеющим лицом, а она спросила внезапно:

– Сколько у тебя табунов?

Я спросил удивленно:

– Табунов? Ни одного.

Она нахмурилась, посмотрела искоса.

– Как так? Ни одного? Даже простых коней, не крылатых?

Я выдавил улыбку.

– Чего я их буду таскать с собой? Конечно, ни одного.

Она фыркнула:

– Ах да, понятно, смешно… Ты уже придумал, как вернуть меня обратно?

Я сам откинулся на спинку стула и воззрился на нее с должным изумлением.

– Как?.. Ваше величество, скажу вам с долей микроскопического сочувствия, но твердо, что вернуться не удастся. Это не в моих силах. Если же попытаться обратиться за помощью…

Она вздрогнула, во взгляде впервые промелькнул страх.

– Нет!

– Мне тоже кажется, – проговорил я медленно, – что в этой идее что-то не то… Хоть мы всех королев уже давно перебили, злости уже нет, потому самое верное, что случится, вас сочтут сумасшедшей и начнут лечить. А это больно и унизительно…

Она прервала:

– Нет!.. Я не хочу, чтобы обо мне узнали. И я хочу вернуться немедленно.

– А вот с этим непросто, – признался я. – Вы знаете, как это сделать?

Она взглянула надменно.