Сестра ветра

Раздалось рычание, переходящее в жалобный вой. Аэлло повернула голову и увидела, как сквозь колючие кусты тащат рогатого волка. Животное упирается, поджимает хвост, ошалело вращает глазами. Его держат за четыре веревки, по трое за каждую.

Остальные обступили кольцами – те, кто с рогами, поближе. Остальные подальше.

Сначала Аэлло показалось, что они склонились в поклоне, но в следующий момент уже выпрямились, принимая другую позу. Замельтешили в нелепом танце.

Теперь понятно, почему рогатые ближе.

Животное жалобно завыло, задергалось. И рогатые не дают более невоздержанным сородичам броситься на него и растерзать.

Закончив танец, приволокли скелет с головой крупного рогатого животного. Между дрожащим волком и скелетом развели костер.

– Что они делают? – тихо спросила Аэлло папашу Пака.

– Обряды какие-то проводят, – неуверенно ответил он.

– Обряды, – раздался знакомый голос с глумливыми нотками. – Как же!

– Стротин! – вскрикнула гарпия и осеклась.

Но никто не обернулся, все заняты своими делами.

– Давно не виделись, – раздалось из-под черного капюшона.

Аэлло выдохнула и вдохнула поглубже.

– Стротин, – позвала она. – Если ты развяжешь руки мне и остальным, обещаю, что ничего не сделаю тебе за то, что отправил меня к Левкою.

– А меньше надо доверять незнакомым. Здесь тебе не небесная чистота помыслов, – глумливо ответил дрекавац.

– Развяжи нас сейчас же! Я приказываю тебе!

– Да ты хоть приказывай.

Здесь так не принято, понятно? Кого связали, того не развязывают. Так и жрут в веревках.

– Имей ввиду, Стротин. Я не щажу подлецов.

– Мне страшно. Я пошел, – глумливо прохихикал дрекавац и его черный плащ скрылся за деревьями.

Вопреки всему, лицо Аэлло озарила радость. Удалось освободить одну руку. А затем и другую. Монстры как раз не смотрят в их сторону. Вперед, к Талисману!

Аэлло посмотрела в небо, синее, чистое… Мгновение – и ее подхватит ласковый, родной поток, в котором нет ни подлости, ни предательства.

Снова будет только воздух – самое ценное в мире, то, без чего невозможно жить и дышать! Там, в небе, его больше, а здесь, на земле, почти нет.

Гарпия с усилием оторвала взгляд от бескрайнего синего простора, что скрывают от нее черные уродливые ветки.

Пьянчужка Пак молчит, не мигая смотрит из-под седых кустистых бровей, гоблин отвернулся.