Слуга Жнеца

Эльфийка хмыкнула, но сделала вид, что очень увлечена булькающим варевом в котелке.

Она осторожно заглянула и тут же отпрыгнула, когда горячая капля выстрелила вверх.

– Это что у тебя кипит? – спросила серая.

Эвриала захлопала ресницами, вся из себя мирная и домашняя, таких больше всего любят мужчины. Потом встрепенулась и проговорила виновато:

– Извини. Ты меня приютила, пока не выстроили жилье, а я тут устроила беспорядок.

Каонэль покосилась на котелки, словно прикидывая – не оживут ли, потом махнула рукой.

– Не страшно, – сказала она. – Главное потом это все собрать в одну кучу и отмыть. Но можно гномкам отдать, Тарнат все хвастается, какие у него чудесные и покладистые женщины. Вот пускай продемонстрирует. Вообще я вот зачем зашла.

Эвриала облегченно выдохнула и положила ложку на большой зеленый лист.

– Зачем?

– По поводу нашего Главы, – произнесла Каонэль и бросила взгляд в окно, где высится не большая, но все же, башня Теонарда. – Он что-то нервный в последнее время, и скрытный какой-то, а мне ничего не говорит.

Горгона покачала головой.

– Нет. Нам, недавно прибывшим, он доверяет еще меньше. Но могу слетать, вдруг полезное узнаю.

– Буду признательна, – сказала эльфийка с улыбкой.

– Куда же еще признательней? Ты и так много для меня делаешь, -произнесла Эвриала.

Заправив выбившиеся локоны за уши, горгона сорвала забрызганный передник, крылья за спиной приподнялись. Она быстро оказалась у окна, которое, словно специально для таких вылетов делали – широкое и во весь рост.

– Постараюсь быстро и незаметно, – сказала Эвриала.

Она быстро пробежала по широкой, как тропинка, ветке и, оттолкнувшись, выпорхнула из кроны.

***

День угасал. Теонард вышел на крыльцо, заметно посвежевший после двух ведер воды, которые вылил на себя. Волосы мокрые и растрепанные, но с моря дует ветерок, и они высыхают прямо на глазах.

Со стороны дальнего поста на внешнем круге к нему несется амазонка Брестиды, непривычная и маленькая без лошади. Он хотел дернуться вперед, чтоб сократить расстояние, но удержался, напомнив себе, что он Глава и нечего бегать, как простолюдину.

Амазонка прибежала запыхавшаяся, тугой хвост на голове растрепался, по лбу катятся крупные капли. Но лицо счастливое, словно не через круги и участки бежала, а коня выбирала.