Ричард Длинные Руки – принц короны

Кроме многочисленной стражи полно монахов, я услышал разговор двух проходивших в сторонке:

– Брат мой, нам всем нужно знать, кому доверять в этой стране еретиков!

Второй пробубнил с тоской:

– Нам всем нужно знать, кому доверять вообще в этом странном непонятном мире…

Какой-то системы в расположении залов я не увидел, в разных одинаковые рыцарские доспехи, всевозможное оружие на стенах, чего не увидишь в королевских дворцах Сен-Мари или Вестготии, огромные головы медведей, снежных барсов и совсем уж редких зверей, имен которых я не знал, но выглядевших устрашающе.

Слуг почти не видно, зато священники и монахи попадаются на каждом шагу.

– Ваше высочество…

– Ваше высочество?

– Все в порядке, – объяснял я по дороге. – Могу же возалкать духовной пищи?.. Припасть к истокам?.. И вообще как бы?

– Ваше высочество, – сказал один, – его преосвященство сейчас изволит молиться в часовне.

Я спросил настороженно:

– По мне видно, что иду к епископу?

Он ответил деликатно:

– Не пойдет же принц к простому священнику вроде меня?

Я взглянул на него внимательнее.

– А это зависит. Если будешь что-то значить, к тебе будут ходить и короли. А где та часовня?

– Желаете, – спросил он, – чтобы я проводил ваше высочество?

– Да, – изволил я. – Веди.

У двери часовни монах с толстой книгой в руках задрал очи к своду, губы что-то шепчут, но едва завидел нас, загородил дорогу. Мой монах поклонился и тотчас же попятился, а священник обратил в мою сторону бледный лик с покрасневшими от ночных бдений глазами.

– Его преосвященство сейчас молится в часовне, – сказал он твердо и добавил с неловкостью: – Подождите чуть, ваше высочество. Епископ вот-вот закончит.

Я сказал с одобрением:

– Короткие молитвы лучше длинных.

Он взглянул на меня искоса:

– Он молился все ночь.

– Ого, – сказал я с неловкостью, – тогда мне кажется, его преосвященство что-то скрывает.

Священник посмотрел на меня с иронией.

– А вам точно скрывать нечего?

И ушел, как Пилат от Христа, не дожидаясь ответа. Я хмуро смотрел вслед. Не люблю, когда последнее слово не за мной, однако, с другой стороны, что я мог ответить?

За дверью послышались шаги, скрипнули плохо смазанные петли. Геллерий, еще не отойдя после беседы с Богом, вышел бледный, изможденный, явно взволнованный, на меня посмотрел без всякого интереса.