Ричард Длинные Руки – принц-регент

Я крикнул:

– Открыто!

Вошел очень молодой монах с подносом в руках, посмотрел на Бобика и в ужасе застыл на месте.

Я поднялся с лавки, а он сказал торопливо, все еще не отрывая взгляда от Бобика:

– Нет-нет, брат, помогать не надо. Если ваша собачка не очень возражает, я поставлю это на стол. Такова моя обязанность.

– Хорошо, – сказал я, – не буду. Но я думал, обедаем в общей трапезной.

– Так и будет, – сообщил он, – с завтрашнего дня. А пока вы путник, прибывший из холодного и злого мира.

– Как?

– Не знаю, – признался он. – Пока вы просто гость.

Я наблюдал, как он ловко, но без излишней суеты перекладывает на стол хлеб, сыр, с десяток круто сваренных яиц, достаточно крупную и толстую рыбину, при виде которой Бобик приподнялся и облизнулся.

– Сегодня постный день, – сообщил он, словно извиняясь, – так что мясо будет только завтра.

– Ничего, – ответил я, – Христос тоже рыбу весьма любил! А Петр так и вовсе ею промышлял.

– Брат Жильберт.

– А меня Ричард, – сказал я. – Пока еще не брат… и вряд ли им стану. Но не возражаю, если так называют.

Он скупо улыбнулся.

– Еще бы.

– Это очень высокое звание? – спросил я. – В этом монастыре? Вроде титула?

– Думаю, – ответил он осторожно, – выше, чем в большинстве монастырей. Возможно, выше, чем во всех остальных.

– Брат Жильберт, – сказал я, – присядь и раздели со мой трапезу.

Он покачал головой и ответил смиренно:

– Брат паладин, я не должен.

– Повинуйся, – сказал я настойчиво. – Я паладин, выше по званию.

– Но вы не из нашего монастыря, – произнес он.

– Мы все из одного монастыря Господа Бога, – сказал я внушительно и перекрестился. – Ибо так рекомо.

Он сказал поспешно:

– Аминь.

Я жестом велел ему сесть, он присел послушно и уставился на меня добрыми и чистыми глазами невинного ребенка.

– Как тут вообще идут дела? – поинтересовался я.

Он ответил быстро:

– Как положено.

– А как положено?

– Согласно уставу, – ответил он. Мне показалось, по лицу скользнула некая тень, однако он продолжал смотреть мне в лицо честными глазами. – И положению о монастырях.

– Ах да, – сказал я, – ну конечно… Это мы, паладины, свободнее в своих действиях и поступках.

– У вас большая ответственность, – ответил он смиренно. – Я предпочитаю по правилам и уставу.