Ричард Длинные Руки – принц императорской мантии

– Мудро, – ответил я. – Лучше разрешить, а потом велеть покаяться, чем дать нарушить закон по-серьезному. А то потом, раз уж все равно нарушитель и грешник, вовсе пойдут в разбойники! Хорошо, отец Дитрих. Вы вдохнули в меня, так сказать. Еще не понял, что вдохнули, но я весьма! Одна беда…

– Слушаю.

– Я не могу попасть в места, – признался я, – в которых не бывал… если хочу вот так фуксом.

– У меня талисман из Ватикана, – сообщил он. – Для экстренных случаев. Нет, передать не могу, но помочь… Надеюсь, получится.

– А как обратно? – спросил я. Спохватился, сказал виновато: – Ах да, что это я совсем туплю. Спасибо, отец Дитрих!

– Только насчет ангелов, – предупредил он, – рассказывай там осторожнее. Даже в Ватикане это приемлют не все, хотя взгляды кардиналов и папы гораздо шире, чем у деревенских священников.

– Я исхожу, – объяснил я с осторожностью, – из того, что могущество ангелов осталось таким же великим и неколебимым. Это несомненно, я не оспариваю и даже не оспариваю… Думаю, Ватикан против этого ничего не скажет.

– Разумеется.

– Однако слабый человечек, – уточнил я, – развивался, усложнялся, становился сильнее, хитрее, изворотливее и мудрее.

Он покачал головой:

– Однако ангелы… это ангелы! Про них в Ватикане нужно говорить, уважительно понижая голос.

Я перекрестился и сказал твердо:

– Признаю величие только Господа нашего. Ангелы же – лишь слуги. Даже не близкие, а так… дальние. Лишь гонцы. Я же кланяюсь и признаю только силу, мудрость и величие Творца нашего.

В его взгляде что-то неуловимо изменилось, я даже не понял, обратил ли внимание, что я избегаю упоминать имя Иисуса, а если обратил, то хорошо бы отложить этот спорный и тяжелый для выяснения вопрос до лучших времен.

Похоже, отец Дитрих так и подумал, вздохнул и сказал устало:

– Да, конечно, мудрость Творца превыше всего. Мы никогда не познаем ее всю до тех пор, пока не окажемся с Ним рядом в Царстве Небесном.

Так Он все и откроет, мелькнула мысль, а как же. Творец создавал человека по своему подобию, а я хрен откроюсь до конца даже перед самыми близкими.

– Спасибо, отец Дитрих, – сказал я. – С вашим благословением приступаю к операции зело бодро и бяше. Спасибо!

Бобик и Зайчик поглядывают настороженно, я слез, обнял их по очереди, потом обоих разом, пошире раскидывая руки, они у меня в самом деле длинные.

– Даже не знаю, – признался им шепотом, – как среагирует святой Ватикан на мою черную корону Темного Мира?..