Ричард Длинные Руки – паладин Господа

Я подбросил сухих веток, на остальные сел, чтобы не простудить задницу.

– Бог дал спасение, – сказал он значительно, – Бог дал огонь в ночи…

Я подул на разбитый в кровь палец. Хрен бы он дал, если бы я не лупил столько. Бог дает тем, кто дерется за свое, а лодыри да убогие только в молитвах счастливы.

– Надо понять, где мы, – сказал я.

Он посмотрел по сторонам.

– Мы в лесу, – сказал он важно.

– Да? – спросил я. – Как же я не заметил… Значит, надо понять, куда нас занесло. Пока они дрались, черный ангел теснил белого… и нас вместе с ним куда-то на запад… По крайней мере мне так чудилось.

Или мерещилось, не уверен. Все-таки, наверное, чудилось. Но куда-то занесло… Обидно, мы уже были почти над Кернелем!.. Или в его окрестностях.

Огонь красиво и зловеще подсвечивал металл снизу. После того как был потерян плащ и перья со шлема, неприкрытое железо доспехов блестит во всей мужественной красе. Но сам Гендельсон выглядит как толстая злая жаба в панцире.

Я поглядывал на него краем глаза.

Странное чувство превосходства закрадывалось в душу. Это его мир, но я, дитя асфальта, все же умею и могу больше. Конечно, я изнежен хорошей пищей, мягкой постелью, но все равно я даже в диких условиях умею больше.

Гендельсон привалился спиной к дереву. Тяжелые веки медленно сползали, закрывая маленькие глазки. Он вздрагивал, старался выглядеть бодро, но эти полчаса ходьбы по ночному лесу, похоже, вычерпали его силы до самого дна.

– Советую заснуть, – сказал я холодно.

– Но… – прохрипел он, – нужна стража…

– Не вам же, бла-а-а-гародному, – сказал я, – да еще и ура-а-а-ажденному, заботиться о таких мелочах? Я посижу, посмотрю за огнем.

– Но я…

Он захрапел, не договорив. Нижняя челюсть отвисла, жирная рожа перекосилась. Толстые губы плямкнули, дунули, словно сгонял муху. Я некоторое время смотрел с отвращением, в воображении пронеслись вереницей картины, как засовываю в эти железные доспехи горящий уголек, мол, из костра им выстрелило, или же из-за спины гаркну: «Беги!», чтобы он сослепу сонный в костер… либо башкой со всей дури вон в тот ствол…

Когда подбрасывал сухие сучья, пламя сразу же оживало, освещенный круг с усилием отодвигал тьму, как цепь омоновцев оттесняет разгневанных демонстрантов, но там, в черноте лесного космоса, чудится хруст веток, осторожные шаги, иногда над головой шелестят невидимые крылья.

А может, и не крылья, а просто ночной ветерок шевелит ветви.

Тепло начало проникать в тело.