Ричард Длинные Руки – паладин Господа

Святая церковь, конечно, осудит нас, но королям приходится принимать решения, которые вызывают чье-то негодование… Словом, оборотники передали через Беольдра, что завтра наступает благоприятный момент, который бывает только раз в тысячу лет. Звезды как-то выстраиваются так, что… словом, в Кернель можно перенестись будет за сутки и тут же вернуться обратно!

Вельможа хмурился и всеми гримасами мясистого лица выражал неудовольствие при упоминании оборотников, а при последних словах кивнул и сказал жирным голосом:

– С церковью можно поладить.

– Надеюсь, – проронил Шарлегайл сухо. Он обратился ко мне: – Дик, ты будешь сопровождать сэра Гендельсона. Сэр Гендельсон – это тот рыцарь, что отправится в Кернель.

Вельможа морщился.

– Ваше Величество… Что там делать… этому человеку? Мой брат справится один.

– Знаю, – ответил Шарлегайл. – Но я король вот уже сорок лет. У правителей вырабатывается чутье. Я просто чую этот мир, иногда даже вижу те незримые нити, что приводят в движение народы, двигают тучами, посылают гадов бросаться с обрыва в море… Я чую, что будет лучше, если благородный Гендельсон будет не один…

Вельможа развел руками, но всем видом показывал, что людям из его рода любые моря по колено, а этот выскочка Ричард лишь примазывается к славе его благородного кузена.

Я спросил тихо:

– Ваше Величество… когда отправляться?

– Завтра, – ответил король. Печать старости, что сквозила в каждом движении, сейчас прозвучала в словах. – Завтра с утра… То есть сегодня. Сейчас.

Я с ужасом посмотрел в окно на восток. Там у самого горизонта начала светлеть полоска.

Обратно я не шел, а бежал, летел. Город спал, не проснулись даже булочники, я несся вдоль темных стен, только однажды впереди блеснул слабый огонек, осветилось окно.

Дом под черепицей тоже спит, все окна черные. Даже на втором этаже ставни закрыли окна наглухо, как и на третьем, последнем, где уже обходятся без ставней… Я перебрался через забор, высокий, толстый, на цыпочках побежал по саду, обогнул дом с тыла.

Кусты и деревья закрывают обзор, наконец я рискнул выбраться из зарослей роз. Сердце застучало чаще.