Ричард Длинные Руки – паладин Господа

 – Ох, леди Лавиния…

Ее тело вздрагивало, она сказала быстрым сбивчивым шепотом:

– Мы оба обезумели. Это наваждение!.. Это искушение… против которого мы не устояли. Это сумасшествие, что мы делаем, что мы делаем…

В лунном свете на ее щеках заблестели мокрые дорожки. Я с невыразимой нежностью и бережностью осушал их своими твердыми, как дерево, негнущимися губами.

– Леди Лавиния… Мы оба понимали, что начинается… и сопротивлялись как могли…

Она слабо улыбнулась.

– Да уж…

– Было заметно?

– Это когда в носу ковырялись?

Она даже хихикнула, сейчас можно, мы в объятиях друг друга, мы на небесах, время для нас остановилось, вечность замкнулась, мы наконец-то в том, к чему наши души все время стремились, а мы не понимали, двое прекраснодушных идиотов…

Я возвращался поздно, ноги мои заплетались, но я чувствовал, что иду, как эльф, едва касаясь ногами земли, а то и плыву над нею в стиле «а мне летать, а мне летать, а мне летать охота!» Уже возле дома из тени выпрыгнула человеческая фигура.

Человек торопливо вскрикнул:

– Ваша милость, это я, Зардан!.. Король послал за вами. Срочно.

Я сунул кинжал в ножны, не попал, снова потыкал, пока узкое лезвие отыскало щель. Королевский посланец переступал с ноги на ногу.

– Давно ждешь?

– Да, – ответил он торопливо. – Ваш слуга сказал, что вы на прогулке. Я уж хотел было искать, но не знал ваши любимые места…

«Теперь у меня такое место есть», – подумал я, но вслух сказал:

– Тогда, наверное, уже поздно? Все-таки ночь.

– Король велел, – сказал он непреклонно. – Что будет, если я вернусь и скажу, что вы отказались подчиниться?

– Лучше даже не представляй, – посоветовал я. – Пойдем!

Королевский дворец выглядел темной громадой на темно-синем небе. Луна серебрит крыши и верх башен, все остальное выглядит чернее дегтя. Но ворота открыли сразу, стража бдит, а наши лица в свете факелов увидели издали. В залах половина светильников погашена, суровый Зорр не тратит зря масло.

Стражи молча указали на двери в малый зал. Один оставил копье у стены и распахнул передо мной створки. В хорошо освещенном помещении за узким столом сидят двое. Шарлегайл ко мне лицом и спиной – плотного сложения мужчина в очень пышной одежде. Между ними серебряный кувшин и два золотых кубка.

Я поклонился от двери, сделал несколько шагов, положил руку на сердце и поклонился снова.