Ричард Длинные Руки – пфальцграф

Это у нас граф всегда выше виконта, а на Юге выше все-таки тот, у кого больше земель, городов, сел…

Он говорил со знанием дела, я подумал, что так и должно быть, все-таки Юг более продвинут по части прогресса. Значит, именно там быстрее наступит время, когда богатство будет решать все даже без привлечения титулов. И простолюдин, если он несметно богат, станет выше герцогов и всяких графьев, как простолюдин Билл Гейтс богаче и влиятельнее принца Монако, короля Швеции и королев Испании и Англии, вместе взятых.

В зал заглянул Уильям Маршалл, Барбаросса сделал нетерпеливый жест, Уильям покачал головой и отступил, плотно закрыв дверь.

Барбаросса вздохнул:

– Уильям – прекрасный канцлер. Хорошо понимает людей, мудрый человек… но его одного мне мало. Еще бы таких десяток! Мы бы…

Глаза его загорелись, я посмотрел на стиснутые кулаки и спросил тихо:

– Что?

Он выдохнул, сказал уже другим голосом:

– Не то, что ты подумал. Он тоже миновал возраст турнирных побед. Нам обоим хочется, чтобы мы стали самыми богатыми.

Чтобы у нас цвела торговля, чтобы открывались школы, строились дворцы… Тебе этого не понять, тебе еще подраться хочется!

– Да уж, – буркнул я, – так хочется, так хочется, что прямо по ночам не ем.

Он поднялся из-за стола:

– Раз заговорил про еду, пойдем. Там уже накрыли столы. Перекусим, подумаем, послушаем народ.

– Да, – согласился я. – Очень мудро советоваться с простым народом: всякими там графами, баронами, маркизами, виконтами…

Он важно кивнул, и моя шпилька, жалобно звякнув, упала на пол, так и не пробив толстую королевскую шкуру.

Мы вышли из покоев, которые я упорно называл кабинетом. Часовые бодро грохнули тупыми концами копий в пол, вытянулись. Морды сытые, лица преданные.

– Благодарю за службу, – сказал я громко.

Они проревели дружно:

– Рады стараться… Ва… ва…

Голоса их в растерянности оборвались, Барбаросса зло зыркнул, для него это глумление над священными ритуалами, но смолчал. Мы пошли навстречу шуму и гвалту из распахнутых дверей большого зала.

За двумя длинными столами все едят и пьют, не дожидаясь короля, это нововведение Барбароссы. То ли хочет понравиться «простому народу», то ли наплевать на сложный церемониал, упрощает, где может.

Алевтина, высокая и величественная, как валькирия, сидит рядом с пустым королевским троном в таком же кресле с высокой спинкой, с мягкой улыбкой выслушивает комплименты от двух представителей простого, даже совсем простого народа.