Ричард Длинные Руки – пфальцграф

Когда-то я был знаком с одной такой… до сих пор заноза в сердце. И не вытащить.

Маршалл посмотрел на меня со странным выражением в глазах, но ответил королю:

– Понимаю. Но об этом не стоит вслух, а то если Алевтина узнает…

– Это было давно, – буркнул Барбаросса.

– К прошлому нас тоже ревнуют, – сказал Маршалл, повернулся ко мне: – А на вас, сэр Ричард, и не взглянула!

– Ну и что? – ответил я с раздражением.

– Странно как-то.

– Ерунда, – возразил я, потому что оба смотрели на меня и ждали хоть какой-то реакции.

– Да, – согласился Маршалл, – такая ерунда, что я даже не знаю… И не понимаю. Она мчалась через такие опасности, чтобы спасти вас от петли, взамен подставив под петлю свою нежную шею… но на вас даже не посмотрела! Я пожал плечами:

– Здесь много красавцев. Куда мне.

Мои губы что-то говорили еще, глаза вроде бы улыбаются, хотя и сомневаюсь, что улыбаются, я разводил руками, кланялся в нужных местах, но настоящий я мечусь в великом смятении внутри черепа и не понимаю, что теперь.

Барбаросса взглянул на меня, толкнул в бок.

– Что, в ступоре?.. Я тоже. Такой позор.

– В чем? – спросил я тупо.

Он скривился.

– Доблесть и самопожертвование всегда были нашей привилегией. Привилегией мужчин.

Маршалл сочувствующе хмыкнул:

– Да, она в дерьмо всех нас втоптала. Отойти мне, что ли, от вас подальше, Ваше Величество?

– Отходи, – хмуро разрешил Барбаросса. – Вообще-то унизила своим благородством только нас с сэром Ричардом. Да еще так, на виду у всех, зараза… Теперь о ней пойдут восторженные рассказы, менестрели состряпают баллады… где она вся в белом, как говорит сэр Ричард, а мы… соответственно, в коричневом.

Маршалл добавил ехидно:

– …а еще король будет горбатым карликом с окровавленными когтями после поедания младенцев.

Я смолчал, мне как-то плевать, что менестрели мало обращают внимания на правду жизни. Искусство правдивее, чем какая-то там жизнь. А народ учится истории не по летописям, а по всяким там операм типа «Князя Игоря» да «Ивана Сусанина».

Через четверть часа меня настойчиво пригласили в королевские покои.