Ричард Длинные Руки – пфальцграф

Аксиома, что люди низкие любое проявление великодушия расценивают как слабость, потому король должен в первую очередь выглядеть именно беспощадным, чьи приказы не обсуждаются.

– Я изволил напомнить, – проговорил он свирепо, – что мои решения – закон. Я в свое время отдал владения изменника барона де Бражеллена своему верному… да, верному рыцарю, Ричарду Длинные Руки. И от того, что леди Беатрисса явилась в наш королевский замок, ничего не изменилось… как бы некоторым этого ни хотелось.

Я чувствовал, как леди Беатрисса едва заметно вздрогнула. Сердце снова кольнула жалость, я произнес тихо:

– Вам положить кусок вон того удивительного карпа?

– Нет, – ответила она сквозь зубы.

– Тогда немного оленины?

– Нет.

– Зайчатины?

– Нет, – ответила она холодно.

– Вы устали и проголодались, леди Беатрисса. – Я ощутил с ужасом, что произношу глупые никчемные слова, я сейчас действительно… в коричневом, и ничем не отличаюсь от простых людей, у которых слова и поступки такие же, как у близкого им по уровню домашнего скота.

Что-то в моем голосе изменилось, она чуть-чуть скосила глаза в мою сторону.

– Зачем?

– Чтобы бороться, – сказал я с убеждением. – Вы же сильный человек, леди Беатрисса!..

Она прошептала:

– Я не сильная. Я – тряпка…

– Вы сильная, – произнес я с нажимом.

– Да… – ответила она шепотом. – Но это погубило всю жизнь.

– Нет, – возразил я тихо. – Нет!

За столом переговаривались, виночерпий почтительно наполнял Барбароссе кубок, наконец тот же осанистый граф поинтересовался осторожно:

– Ваше Величество, а осмелюсь ли я спросить…

Он замялся, Барбаросса буркнул:

– Откуда я знаю, осмелишься или нет?

Кое-кто улыбнулся, граф заговорил уже решительнее:

– Ваше Величество, а что будет с леди Беатриссой?

Барбаросса взглянул на него с угрюмой подозрительностью:

– А что вас интересует?

– Ну, – ответил граф уклончиво, – все-таки жена изменника…

– Жена, – прорычал король, – не обязательно сама изменница.

Леди Беатрисса посмотрел на него, как мне показалось, с удивлением.