Ричард Длинные Руки – оверлорд

– Потому что не один, – уточнил я. – Обе стороны согласились, что меня нужно убрать?

Он покачал головой, по ярко освещенным стенам пробежал ослепляющий свет.

– Не убрать, – уточнил он. – А позволить тебе вернуться.

Я перевел дыхание.

– Вот так и начнешь снова верить в доброту и милосердие… гм… нечеловеческое.

– Ты должен всегда верить, – ответил он наставительно. – Все-таки ты родился христианином.

Я буркнул:

– Христианами становятся, а не рождаются… как сказал один великий философ.

Не припомню его имени…

Тертуллиан отмахнулся:

– Да кто его теперь помнит. Так что ты решил?

Я сказал задумчиво:

– И еще он сказал, щас процитирую, у меня теперь с памятью все в порядке: «Душа, сколько я знаю, не христианка: ведь душа обыкновенно становится христианкой, а не рождается ею». Смелая и оригинальная мысль! Довольно еретическая, кстати, зато открывающая перспективы… Гм, так как же его звали?

Он сказал с неудовольствием:

– Да какая тебе разница?

– Да просто интересно.

Какая-то смешная фамилия…

Он сказал раздраженно:

– Ничего в ней смешного! И хватит прикидываться, будто не знаешь автора. Я это сказал, я! Ну и что?

– А то, – ответил я с удовлетворением, – что в Армландии людские души далеки от христианства. А это значит, что будут множиться адвокаты, договора, а слово чести исчезнет. Я тоже тут посоветовался с Господом, и мы решили…

Тертуллиан прервал строго:

– С Господом? А ты хоть одну молитву знаешь?

Я ответил ехидно:

– А кто сказал: «Кто есть истинный Бог, Тот все свое одинаково дает как почитателям, так и непочитателям?» Я благодарен Богу за то, что он не создал меня человеком набожным.

Потому я смог объяснить ему ясно и просто, без всяких молитв и поклонов, чего хочу. И получил такой же ясный и четкий ответ… в своей душе, конечно, иначе Господь ни с кем не говорит, что я должен делать, что делаю, а слава меня найдет и даст пряников. А потом догонит и еще даст.

Он слушал, насупившись, не нравится такое фамильярничание с Творцом, но, думаю, Богу с его высоты одинаково смешны и мелки как бравада атеистов, так и церковные песнопения. Сам Тертуллиан атеист и вольнодумец, как и остальные отцы церкви, но к другим атеистам относится с понятным подозрением. Мол, мне можно, я свой, а остальные – кто их знает, морды косоротые.

– И что ты решил?

– Оставлю обширный план, – сказал я, – что и как делать.