Ричард Длинные Руки – ландесфюрст

Я с трудом сфокусировал зрение, Ротильда все так же прижимается спиной к дереву, перед ней сидит Бобик, а на земле кинжал, что швырнул этот синелицый монстр.

Сердце мое наполнилось благодарностью. Молодец, Бобик, ты у меня такой, и молнию схватишь зубами…

Монстр пошел к ним, походка тяжелая и неторопливая, в трех шагах от Бобика остановился.

– Собака Тантала? – донесся до меня его хрипло-скрипучий голос, я впервые уловил в нем изумление. – Но что ты в таком презренном мире… Хорошо, я убью эту женщину и заберу тебя с собой…

Бобик оскалил зубы, они стали еще длиннее – саблезубый тигр показался бы домашней кошечкой, а из глаз пошел багровый свет и озарил впереди землю.

Синелицый вытянул руку в сторону Ротильды, в ладони опять возникло тонкое блестящее лезвие ножа.

– А вот этот нож ты не поймаешь, – сказал он Бобику.

– Это и не нужно, – ответил я за его спиной.

Руки болезненно тряхнуло снова, однако стальной клинок срубил голову точно и красиво.

Мы не успели увидеть, как он исчез из руки монстра, в тот же миг рукоять задрожала в стволе дерева. Тело покачнулось, пыталось сделать шаг, однако ноги запутались, оно грохнулось перед Бобиком.

Он зарычал снова, я сказал строго:

– Фу!.. Эту гадость есть нельзя.

Ротильда всхлипнула.

– Как ужасно…

– Что? – удивился я. – Это же обычные мужские игры!.

Голова щелкала зубами и пыталась говорить, но для этого нужны легкие, я погнал ее пинками к костру, чувствуя, что качу тяжеленный валун. Она пыталась ухватить сапог зубами, но я в последнем усилии, отбив на ноге пальцы, запихнул в самую середину раскаленных углей.

Ротильда проговорила в ужасе:

– Что вы за люди?.. Как вам нравится драться!

– Так за самку же, – объяснил я.

– Кто это был?

– Узнаем, – пообещал я. – Леди Ротильда, вы там пирожные не догрызли…

Она вскрикнула:

– Что? Какие пирожные?

– Сдобные, – ответил я в недоумении. – И заварные с трубочками. С кремом то есть. Очень даже – рекомендую.

Она сказала, чуть не плача:

– Я не знаю, что это за чудище!

– Я тоже, – ответил я, – но аппетит такое не должно портить.