Ричард Длинные Руки – ландлорд

 – Не лепо ли не бяше сказать, куды ведет сия истоптанная дорога?

Рыцарь остановился, сквозь прорези шлема зло сверкают маленькие рассерженные глаза.

– Для вас, любезный сэр, – прорычал он, – она здесь обрывается.

– Почему? – спросил я любезно. – Что-то случилось? И почему прячете свое лицо? Вас разыскивают за кражу кошельков?

Он с лязгом поднял забрало, открывая крупное лицо.

– Я сэр Огер де Растер! Силу моей руки знают в этих землях!

Я внимательно смотрел в его лицо. Природа не готовила сэра де Растера в рыцари: над ним поработала не долотом и стамеской, а зубилом и молотом.

Голова – почти квадратная глыба, узкие щели для глаз между массивными надбровьями и мощными скулами, грубой формы нос, грубые губы, тяжелый подбородок, а кожа серого оттенка под стать граниту, из которого его делали.

Да и от фигуры веет грубой нерассуждающей мощью: голова сидит на плечах, без лишнего перехода в шею, грудь неимоверно широка, плечи заканчиваются шарами, размером с рыцарские шлемы, только ноги коротковаты, но за счет исполинского торса сэр де Растер и на земле не покажется ниже остальных рыцарей.

Железа на нем больше, чем на трех обычных рыцарях, вместе взятых, однако держит доспехи с легкостью, будто это родная кожа. Из оружия у седла висит наготове боевой топор, что разумно, им куда проще раскалывать стальные панцири и крушить шлемы, чем красивым мечом.

– А я, – сказал я, – сэр… Светлый. Да, Светлый.

Он прорычал угрожающе:

– Ах, а я, значит, темный?

– Что вы, сэр, – сказал я поспешно, – я просто назвался! По рыцарским правилам я выбрал этот ник… это имя, скрывая свое подлинное, дабы… ну дальше вы знаете.

Он фыркнул:

– Сэр Светлый?.. А на самом деле какой-нибудь Соплежуй?

– А хотя бы и так, – ответил я мирно, – это и есть повод для драки?

Он с лязгом опустил забрало, голос прозвучал глухо и зло:

– Если трусите – сразу можете сдаться. Я заберу только коня, собаку и доспехи. И оружие, конечно…

Я поинтересовался:

– А что останется мне?

– Жизнь, – прорычал он.

 – Я мог бы взять вас в плен и потребовать выкуп, но я отличаюсь непомерным и ничем не оправданным великодушием, за что надо мной уже улыбаются, потому вот… Защищайтесь!

– Хорошо-хорошо, – сказал я поспешно, – значит, это не во имя высокой идеи, а обыкновенный грабеж?

Он фыркнул.

– Какой это обыкновенный? Я же рыцарь!.. Я не ударил в спину, как разбойник, а даю вам приготовиться. И даже исповедоваться, если придет такая блажь.