Ричард Длинные Руки – курпринц

– Вы это называете, – сказал он с нажимом, – летучей мышкой?

– Ну да, – согласился я. – Только мелкой, очень мелкой!.. И летают такие низенько-низенько!..

Он прошипел люто:

– И все-таки я советовал бы вам отдать ту женщину. Даже если перенесетесь на острова в океане… а такие там есть, знаю, мои твари вас найдут очень скоро… и смерть ваша будет ужасной!.. Отдайте беглянку.

– Плохо просите, – отрезал я. – Вы сделали ошибку…

– Какую?

– Я сам старался от нее избавиться, – признался я.

– Я просить не привык, – отрезал он. – Я только приказываю!

– Это ошибка, – сказал я. – Вы последний из неандертальцев. Всех остальных наши изгнали из племени за неуживчивость еще миллион лет назад. А кроманьонцы нашли и перебили.

Он не ответил, вскинул голову, глаза его обшаривали небо, и я невольно поднял взгляд. Думаю, я все же заметил раньше него некое мельтешение на востоке, словно в нашу сторону несется туча комариков-толкунцов.

Маг еще всматривался, а я уже понял, что это за твари. Я предпочел бы иметь дело с целой стаей горгулий, чем даже с одной гарпией, а здесь их десятки, если не сотни…

Гарпии несутся сюда целой стаей, хоть и с одной совладать не представляю как, учитывая, что эти твари каменные, а мой молот превратил в расплавленные брызги металла Террос.

Маг наконец рассмотрел их, повернулся ко мне, злой и торжествующий.

– Ну как?

– Да ерунда, – проговорил я. – Плешивые горгульи?

Однако всего снова тряхнуло, отвыкаю геройствовать, больше других посылал в бой, но гордо улыбнулся, перебарывая в себе демократа, и уверенно подобрал повод.

– Это не горгульи, а гарпии, – сказал он с торжеством, – гарпии Синего Клана!

– Один хрен, – сказал я.

– Да? – ответил он издевательски. – Горгульи хоть и живучи, но их можно убить как стрелами, хоть для этого и понадобится много стрел, так и простыми топорами… а вот гарпии Синего Клана защищены от всего, что создано вашими руками, человечки!

Он говорил так, словно он уже нечеловек, я напомнил скромно:

– Господь назначил царем мира человека.

Он расхохотался:

– Человека!.. Господь!.. У меня другой Господь!

– Какой? – спросил я.