Ричард Длинные Руки – князь

– У нас хорошо получается все, – произнесла она со вкусом.

Слуги удалились по движению ее брови, она сказала тихонько:

– Хочу повторить, что сегодня ночью, мой лорд, вы сделали очень мудрый шаг…

Я пробормотал:

– Меньше всего я думал о мудрости.

Она мягко улыбнулась.

– Я расцениваю это как комплимент, чтобы не разочаровываться в вашей политической прозорливости. Это нужно было сделать, чтобы укрепить свои позиции. Теперь к вам будут относиться с большим доверием.

– Что-то я себя гадко чувствую, – пробормотал я.

Она сказала участливо:

– Правда? Тогда расценивайте иначе: это я постаралась вас затащить в постель, чтобы с вашей помощью удержать свои пошатнувшиеся позиции. Когда был жив Фальстронг, я была его любимой невесткой, все со мной считались еще и потому, что за моей спиной стояли король и его сын. Теперь же те, кто старался вертеться при моем дворе ради выгоды, куда-то исчезли…

Аппетит у меня начал улучшаться, я повеселел, как Вирландина и рассчитывала, с удовольствием пожрал всю яичницу и ветчину, чуть было не затребовал добавки, но ощутил, что в животе потяжелело, надо остановиться.

– Я слышала, – произнесла она негромко, – вы начали собирать налоги в королевскую казну. Многие, конечно, недовольны уже сейчас, но пока терпят, так как вы очень умело увязали это с прекращением гражданской войны, а вдобавок пообещали этот строгий режим через год отменить…

Я придвинул к себе широкое блюдо с мелкими поджаренными пирожками, ухватил сразу два.

– Нет-нет, – уточнил я. – Отменять ничего не буду. Просто через год я отстранюсь от управления Варт Генцем, а вы тут отменяйте что хотите и как хотите. Только больше решать свои проблемы не зовите!

Она кивнула:

– Да-а, это многих успокаивает, а другие просто решили потерпеть годик. Скажите откровенно…

– Не скажу, – перебил я и улыбнулся, мол, шутка, но мое лицо оставалось серьезным.

– Я не выпытываю тайны, – ответила она мирно, – знаю, вы из тех, кто даже в постели ничего не выболтает. Я просто спрашиваю, чем я могу помочь.

Я быстро перебрал варианты, самый большой голод у меня, как вообще-то у любого реформатора, на людей. Либо не понимают, либо не умеют, либо не хотят, все приходится делать с хитрыми вывертами, прикрываясь совсем другими мотивами.