Ричард Длинные Руки – гранд

Из плаща пропищало испуганное:

– Ни за что!..

Мы прошли коридорами, затем через небольшой боковой зал. В углу на скамьях расположились придворные дамы, а на небольшом помосте на простом стуле сидит очень изящно одетый бард с лютней и, щипая струны, красиво и томно поет о вечной и страстной любви, тоске и верности, желаниях и страсти…

Мое существо в плаще и под капюшоном начало было прислушиваться, я с досадой замедлил шаг, мог бы и сделать вид, что не заметил, но это мое королевство, мой огород, я остановился у самой двери, развернулся и пальцем поманил к себе барда.

Он, как и дамы, все это время не сводил с меня глаз, и едва я вытянул руку и сделал пальчиком, тут же вскочил, извинился перед дамами и подбежал бегом, часто и суетливо кланяясь.

– Поёшь хорошо, – сказал я сурово.

Он поклонился и воскликнул счастливым голосом:

– Я безмерно польщен, ваша светлость!

– Но нужны некоторые коррективы в репертуаре, – сказал я. – Искусство должно быть плановым. Я хочу, чтоб к копью приравняли перо, с чугуном чтоб и выделкой стали… В общем, стихи и песни – великая сила.

Нехорошо, когда красный слон пищит мышиным голосом, он должен реветь, а ты разве ревешь? Ты пищишь, говоря иносказательно и доступно, а это разбазаривание таланта и Господом данных возможностей, как глупо и бесцельно делал Онан, дурак такой, хотя понять его можно, но не нужно…

Он пролепетал ошалело:

– Ваша светлость, но… я же поэт! Оно не получается по приказу. Ведь прежде чем начать петься, долго ходит, разомлев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения…

Я отмахнулся:

– Знаю, слышал.

Но это сказал суперпрофессионал, а у тебя слова какого-то там любителя!

– Но, господин, искусство не терпит насилия!

– Терпит, терпит, – заверил я. – Все профессионалы сочиняют через «не хочу». По велению души пишут одни аматоры и такую дикую хрень несут, ибо души у них понятно какие, а вобла так и вовсе с червяка… А ты профи или так себе, погулять вышел?

Он поклонился.

– Мои песни распевают даже в дальних уголках королевства.

– Прекрасно, – одобрил я, – значит, все понимаешь…

Я говорил многозначительно, он потупился и шаркнул ножкой.

– Ну… опыт у меня кое-какой есть…

– Не буду спрашивать насчет опыта, – сказал я строго, – вы, люди искусства – зело развратный народ, всех бы вас на костер, только вот сами сочинять не умеем. Так что да, мы изволим руководить этой идеологической отраслью по зрелому размышлению.