Ричард Длинные Руки – император

– Вот-вот!

– Только не верю, – закончил я неожиданно, – что верите. Вас жизнь обламывала чаще, чем меня, граф. Так что не надо, а?.. Я тоже обломанный. За меня не двух небитых, а десяток дадут. Еще и приплатят.

Он криво улыбнулся.

– Попробовать же стоило? Вера многим дает утешение.

– Слабых в самом деле много, – согласился я. – Но они не мы, граф?

Он вздохнул, прыгнул на землю, а повод забросил на седло. Бобик в ожидании пошел все расширяющимися кругами. Я цыкнул, указал место рядом с арбогастром.

Бобик посерьезнел, ощутил неладное, а я тоже спешился и прошел вслед за Альбрехтом на самую вершинку. Холм невысокий, уже почти сровнявшийся с землей, но все-таки отсюда прекрасный вид как на город, так и на долину внизу.

– Надеюсь, – сказал я, – на двух человек внимания не обратят… Особенно если будут гнать хотя бы пару сотен голов.

– Вы оптимист, – сказал Альбрехт. – Пару сотен!.. Или это пессимист?.. Я ставлю на то, что часть охотников погибнет в ловчих ямах. Остальные вытащат их тела и понесут обратно.

– Без добычи?

Он подумал, кивнул.

– Их всего восемь. При всей их силе…

– И ловкости, – добавил я.

– А что даст ловкость? – спросил он. – Ну да, при удаче позволит извернуться и не напороться на острый кол. Но это раз повезет, другой…

– А что дает нам право думать, – поинтересовался я, – что будут все время проваливаться?.. Кстати, граф, вон там поднимается пыль.

Он всмотрелся в одинаково темную стену впереди. Небо от земли можно отделить только по редким тусклым звездам в верхней половине, а ниже сплошная чернильная мгла.

– Завидую, – сказал он со вздохом. – А сквозь женские платья тоже видите?

– А что, – спросил я с интересом, – и такие умения есть?

– Слышал о таких, – ответил он, – но, думаю, брешут. Мало ли чего кому-то хотелось бы.

– Или даже всем, – согласился я. – Судя по размеру пылевого облака, там не пара сотен ног.

Он охнул.

– Ловчие ямы…

– Похоже, – ответил я сухо, – не сработали. А набрали эти твари народу побольше, чем в прошлый раз.

Он присел на корточки, словно это поможет всматриваться, тер кулаками глаза, мычал от злости и таращился изо всех сил, а я, сжалившись, начал рассказывать, что уже видно бегущих, потому что крестьяне или горожане, отсюда не различить, не идут, а бегут, подгоняемые этими тварями. Я видел их измученные, залитые потом лица, даже уловил, прислушавшись, хриплое сорванное дыхание.