Ричард Длинные Руки – император

– И вы о том же? Это вас граф Гуммельсберг подучил?

Он скромно потупился.

– Ваше величество, лорды с недавнего времени все чаще об этом поговаривают… все громче. Под вашей дланью столько королевств, нужен один центр и одна власть! Иначе все развалится. А момент сейчас удобнее некуда. Никто и не пикнет против. Все понимают, в такое время все должно быть в одном крепком кулаке!

Я отмахнулся.

– Сейчас не до того, любезный лорд. Думаю, граф Гуммельсберг желает проверить, укрылись шателленцы и бурнандцы в лесу, как им было велено?

– Могут счесть это позором, – согласился лорд, – и винить их за это трудно.

– Я политик, – ответил я зло, – мне людей жалко! Я лучше угроблю их там, где это будет выгодно мне и обществу, а когда гибнут вот так по дури, у меня сердце хозяйственника обливается кровью!

– Надеюсь, – проговорил он несколько озадаченно, – граф Гуммельсберг вовремя заметит, если наши союзники поведут себя слишком открыто. А он умеет находить слова убеждения.

– Хорошо, – сказал я.

Мне и докладывали час за часом, что новостей нет, чудовищный багровый купол не выказывает признаков жизни. Кто-то предположил, что все могли погибнуть от удара, вон как землю тряхнуло, теперь бы ворваться туда да все вынести, там могут быть несметные богатства…

Я уставился на Альбрехта, больно мрачен, лицо стало серым, будто всю жизнь нюхает болотную вонь.

– А уцелевших изнасиловать, – сказал я едко, – можно и полумертвых. Противника даже нужно для чувства превосходства, без которого мужчинам жить трудно, а война все спишет… Нет уж, ждите!

Он проговорил вяло:

– Ваше величество?

– Они что-то готовят, – пояснил я. – Возможно, выедут… на особо громадных повозках, покрытых толстыми стальными листами. Возможно, что-то еще… Ждите! Как терпеливо жду я.

– Это вы терпеливо? – спросил он.

– А то!

– У вас левый глаз начал дергаться, – сказал он уличающе, – ваше величество.

– Христос терпел, – изрек я, – и нам велел. Типа того!

Он поклонился.

– Понятно, ваше величество… Позвольте?

– Позволяю, – ответил я и не стал уточнять, что именно позволяю: монарх, а тем более император, не должен быть мелочным.

Из Маркуса, как докладывают час за часом, никто не показывается, а уже прошло несколько часов с момента посадки.